- Внимательно слушаю вас, Николай Павлович. Разговор действительно становится всё более и более интересным.

- Старообрядцы, беспоповцы и иные ветви случившегося ещё при Алексее Михайловиче раскола. Их куда более миллиона по всей империи, может даже более двух. Притеснения и ограничения к простым русским людям просто ужасают. Достаточно вспомнить лишь о том, что дети старообрядцев чаще всего записываются незаконнорожденными.

- А те же мусульмане вполне себе законными, - подлил я масла в огонь, цинично так усмехаясь. – Зато Исидор наверняка рад-радёшенек. И не только он. Уж простите, граф, но мне невдомёк, почему ваш император не издаст указ об уравнивании в правах старого обряда всех ветвей и нового? Ну или схожий по сути документ, название то сути не меняет. Разница то столь незначительна для нынешнего уровня развития, что её понимают лишь разные богословы. А простым людям до того и дела большого нет. если. конечно, их не подзуживать и не подталкивать. Но для предотвращения подобного есть не только полиция, но и Третье Отделение.

Возведённые к небу глаза Игнатьева показывали, что сам то он был бы только «за» подобное решение, но не от него подобное зависит. Понятно, нынешний император хоть и запустил целую серию необходимых реформ, но вот дополнительно прижать церковь так и не решился. Или не посчитал это нужным «вот прямо сейчас». Кто знает.

- Вы один из главных идеологов панславизма, граф. Вот и воспользуйтесь этим, применив одно из наиболее сильных средств в своём арсенала – великого князя Александра Александровича. Уверен, он окажется достаточно восприимчивым к разумным доводом. Более миллиона подданных Российской империи, причём далеко не из худших, не в пример разным там дикарям с Кавказа и прочим, от которых одни проблемы и никакого проку. Да и идеи панславизма всем этим… организмам изначально чужеродны сразу по множеству причин. Мы ведь понимаем друг друга, не так ли?

- Я понимаю в этом свой интерес, сопряжённый с немалым риском, - вымолвил дипломат. - А вот ваш… Намереваетесь выдать замуж сестру?

- Она всегда решает сама, я же принципиально не намерен её к чему-либо принуждать. Мне это претит. К тому же Мари и замужество очень слабо сопоставимы. Слишком она свободолюбива, независима, интересуется отнюдь не домашними делами, а своей работой. Особенной работой, попрошу заметить!

- Наслышан.

- Во-от. Потому сильно сомневаюсь, что она променяет любимое занятие на исключительно сибаритствующий образ жизни. Про «золотую клетку» я и вовсе умолчу по причине полной её неприемлемости. Так что вашему государю нет резона беспокоиться относительно моих «особо коварных планов». В отношении связи его сына и моей сестры, разумеется.