Аресты уже начались. Точнее сказать, началась очередная их волна, но куда более агрессивная, жестокая. И речь шла уже не только и не столько о высылке, а о приговорах к каторжным работам или заключению в крепости. Члены же «Земли и Воли» вот-вот должны были быть признаны бунтовщиками против Российской империи, желающими разрушить её изнутри и выступающими на стороне «разгромленных польских мятежников» и «немирных горских народов». А такая постановка означала… как бы не виселицы для членов Исполнительного комитета и основных идеологов. С виселицами вообще в последние несколько лет куда проще стало, да и революционеров судили более строго, чем раньше. Шла речь даже о том, чтобы вовсе отменить высылку в далёкую и глубокую провинцию, вместо этого просто выбрасывая за пределы империи без права возвращения.

Все всё понимали, осознавали, чувствовали приближающийся разгром. Оттого хотели сделать неожиданный и знаковый ход, который позволил бы организации сохраниться даже в самых сложных условиях. Пусть даже самим членам комитета и пришлось бы покинуть страну. Не всем – некоторые собирались остаться во что бы то ни стало – но некоторым.

Исполнительный комитет заметно обновился в сравнении с первоначальными организаторами. Из того состава остались лишь Василий Курочкин, каким то чудом сумевший избежать не то что каторги, но и ссылки в места совсем уж отдаленные – запрет пребывания в столицах был несущественной мелочью, к тому же при желании обходимой – да Александр Серно-Соловьевич, родной брат Николая. Этот был приговорён к вечной высылке за пределы Российской империи, но с большим для себя риском ухитрился не просто пересечь границу, а вот уже несколько месяцев пребывать то в подмосковных городах, то в самой Москве. Зато были и новые. Бывший видный деятель «Пермского общества» Александр Воскресенский, бежавший из–под надзора в Екатеринбурге. Отсутствовал заочно приговорённый к смертной казни, а потому скрывающийся то во Франции, то в Швейцарии Николай Утин, тоже с самого начала состоявший в «Земле и Воле», но не входящий в число основателей. Ну и последний член комитета… он присутствовал, да к тому же забирал всё большую власть, опираясь как на собственный «кружок», влившийся в организацию, так и на наиболее радикальных последователей – Николай Андреевич Ишутин. Двадцати четырёх лет от роду, этот молодой человек с фанатично блестящими глазами сильнее многих и многих склонялся одновременно к утопическим идеям и террористическим методам.