Принцип: «Цель оправдывает средства». Название одной из групп внутри собственной организации – «Ад». Действия – помощь в побеге за границу тем участникам польского восстания, которых по тем или иным причинам не повесили и не успели препроводить в «уютные» камеры той или иной крепости. Порой с применением оружия, что давало право «ишутинцам» утверждать, что они поболее прочих готовы нести идеи организации не только словом, но и делом. Что уж говорить о самом Ишутине, который сейчас и склонял остальных членов комитета на свою сторону.

- …только тактика индивидуального террора, к которой готовы самые верные нашим идеалам люди, способна сотрясти страну. Сотрясти и выбить землю из-под ног сатрапов. И главного сатрапа, который отдает приказы, из-за которого наши братья томятся в камерах, на каторге или просто не могут вернуться в родную страну.

- Если вы говорите про императора, Николай Андреевич, то эти ваши слова, - тут Серно-Соловьевич неопределённо так помахал в воздухе рукой, - вызывают у меня опасения.

- Мы всё же не ученики Мадзини и прочих,- согласно проворчал Курочкин. - И попытка поляков в Нью-Йорке ничем хорошим для них не кончилась.

Зато Воскресенский слушал Ишутина с куда большим интересом, что тот не мог не заметить. Заметив же, продолжал развивать мысль.

- Американское министерство тайной полиции и наши жандармы – их нельзя сравнивать. Охранка только начала учиться тому, что умеют за океаном. Сложно быстро привыкнуть работать по новому. Но они научатся и тогда… Тогда будет сложнее! Сейчас мы ещё можем добраться до императора. Несколько людей с револьверами на пути его следования по столице, готовность пожертвовать собой ради будущего и мы добьёмся успеха.

- Людей нужно готовить, - замялся Воскресенский. – И чтобы рука не дрогнула, когда потребуется направить револьвер на самого помазанника божьего. Прости нам, отец небесный, грехи наши тяжкие.

- Он милостив, он простит, Александр Григорьевич, - перекрестился Курочкин. -Я с болью в сердце, но тоже поддержу нашего юного друга в его жажде пусть и террором, но всеобщее благо принести. Если у него и впрямь есть те, кто готов совершить такое.

Ишутин, вскочивший со стула, едва только услышал, что на его сторону встал и тот, от кого он не сильно этого ожидал, заговорил с ещё большим вдохновением:

- Митя Каракозов, мой брат. Двоюродный, но как родной. Готовый ко всему и подобравший в свою группу ещё трёх юношей. Бывшие студенты, из них один поляк, чьи родственники пострадали при подавлении восстания. Двое других тоже не подведут. Вышли из простого народа, видели всю несправедливость собственными глазами, а потому готовы. На всё готовы. И проверены, крови не убоятся.