Задумчиво глядя на прибой, он выпустил густой клуб сигарного дыма.

– Мне не все понятно. Расскажи‑ка мне еще раз обо всем с самого начала.

Я вздохнул и попытался прикурить свою сигарету. Ричард взял коробок из моих неуклюжих рук и зажег спичку сам. Прикурив, я сделал две глубоких затяжки и попытался сосредоточиться. Зуд в пальцах стал уже совсем невыносимым.

– Ну хорошо, – начал я. – Прошлым вечером, часов в семь, я сидел, точно так же, как сейчас, здесь на веранде, любовался прибоем и курил…

– Не с этого места, раньше, – мягко перебил меня Ричард.

– Раньше?

– Расскажи мне о полете.

– Ричард, я же рассказывал тебе о нем уже много‑много раз! – устало затряс я головой.

Напряженно вслушиваясь в каждое мое слово, Ричард морщил лоб и был похож на какую‑нибудь из своих необычных скульптур.

– Да, рассказывал. Но, может быть, ты не все вспомнил тогда, что‑то упустил. А сейчас, может быть, вспомнишь – попытайся. Мне кажется, сейчас у тебя может что‑нибудь получиться.

– Ты так думаешь?

– Ну а почему бы нет? А потом, когда ты закончишь, мы можем поехать поискать могилу.

– Могилу… – машинально повторил я. В моем воображении возникло огромное, пустотелое и ужасно‑черное кольцо. Ничто не могло сравниться с ним в черноте… Такой непередаваемо‑ужасной тьмы не видел я даже тогда, когда мы с Кори, пять лет назад, плыли по бесконечному космическому океану далеко‑далеко от нашей планеты. Это была тьма… Настоящая тьма, тьма, тьма…

Пальцы под бинтами – мои новые глаза – слепо таращились в эту тьму и зудели, зудели, зудели…

Кори и я были выведены на орбиту Земли на ракете‑носителе Сатурн 16. Ракета была настолько огромной, что все журналисты и теле‑радио‑комментаторы называли ее не иначе, как Эмпайр Стейт Билдинг. Она действительно была просто фантастически‑огромна. Старый носитель, Сатурн 1Б, выглядел бы по сравнению с ней просто игрушкой. Огромная пусковая площадка, выстроенная специально для Сатурна 16 на мысе Кеннеди, имела фундамент, уходящий на шестьдесят с лишним метров в землю!

Мы сделали несколько витков вокруг Земли, чтобы еще раз проверить все бортовые системы, сошли с земной орбиты и легли на рассчитанный курс – на Венеру. В сенате не утихали бурные споры по поводу дальнейших программ исследования космического пространства, люди из НАСА молились о том, чтобы наш полет не прошел даром, чтобы мы нашли хоть что‑нибудь, а мы тем временем уплывали в открытый космос.

«Не важно, что! – любил повторять Дон Ловинджер, руководитель программы „Зеус“, по которой мы тогда работали. – Ваш корабль просто напичкан различными новейшими техническими приспособлениями наблюдения и поиска, включая пять телевизионных камер повышенной мощности и разрешающей способности, а также принципиально новый телескоп с уникальной системой линз и радио‑электронных фильтров. Найдите с их помощью золото и платину! Еще лучше будет, если вы найдете каких‑нибудь разумных существ, этаких маленьких синеньких человечков. Найдите хоть что‑нибудь! Хоть дух Хауди Дуди для начала…» Такой вот был веселый человек.