– Оно в спальне, – сказал медик бесцветным голосом, звучащим из динамика на костюме. – Похоже, зараза не успела распространиться на другие комнаты. Как прошел перелет из Лос‑Анджелеса?

Выброс адреналина в моей крови не очень‑то располагал к пустым разговорам и обмену любезностями, так что я не ответил, а он, похоже, и не ждал другого – для медика этот случай был просто очередным рутинным заданием. Клубы желтого дыма сгущались по мере приближения к эпицентру, и я, делая редкие, короткие вздохи, шел за медиком. Дезинфекцию в комнате производили с помощью аппарата, предназначенного для очистки бытовых помещений, но башковитые ребята из команды Темплтона добавили к нему пару устройств собственного изобретения, так что насос вполне справлялся с задачей. Мы миновали кухню, где на столе стояли грязные тарелки, пустые пивные банки и открытый пакет кукурузных хлопьев, по короткому коридору свернули налево к крошечной ванной комнате, где было бы тесно даже крысе, мимо фотографии маяка на скалистом берегу, висящей на стене в металлической рамочке, – что‑то помним, что‑то забываем, – и оказались перед спальней. Конечно, здесь был и Темплтон, облаченный в оранжевый гермокостюм. Одной рукой он нежно поглаживал рукоятку висящей на бедре «беретты» тридцать восьмого калибра, а другой помахал мне и указал на кровать.

Иногда я глубоководная рыба.

Иногда я дикарь.

– Мы все еще наводили справки и ищем их следы, – сказал Темплтон, снова указывая на кровать, – но я уверен, один из них местный.

Взгляд серых глаз внимательно обшарил мое лицо, а фонарь шлема светил так ярко, что я не видел лица Темплтона в сплошном желтом тумане.

– Я думаю, кто‑то из них мог подцепить заразу на трейлер‑ной стоянке, скорее всего это была женщина, но несколько недель ничего не происходило. Мы считаем, что толчком послужила вирусная инфекция. Женщина могла простудиться, а любое воспаление всегда было отличным катализатором.

Я вдохнул поглубже и тотчас закашлялся. Потом все же смог набрать воздуха и глянул на потолок.

– Ну же, Дит. Мне надо, чтобы на этот раз ты как следует сосредоточился. Ты ведь не пьян, правда? Фенимор говорил…

– Я не пьян, – ответил я, и это было правдой, – пока. Я не пил целых шесть месяцев, но – какое счастье! – жажде скоро придет конец.

– Это прекрасно! – обрадовался Темплтон. – Это чертовски прекрасно. Как раз это я и надеялся услышать.

Я снова посмотрел на кровать.

– Ну и когда ты мне расскажешь, что в этих двоих такого особенного? – спросил я. – Сара все представила так, будто здание заражено целиком.