– Всему свое время, – сказал он и взял меня за руку. – Всему свое время.

И я позволил ему увести себя в угрожающую тьму коридора.

* * *

В конце своей книги Эммануиль Вазерби‑Джонс написал следующее: «Свершившиеся и грядущие катастрофы, возвращение АйсПИКа могут стать самым тяжелым поражением человечества. Долгие тысячелетия мы спрашивали себя: есть ли во Вселенной кто‑нибудь кроме нас. И этот вопрос нашел отражение во всех мировых религиях. Но, получив окончательный положительный ответ, мы должны были признать, что в прежнем своем невежестве жить нам было гораздо спокойнее».

Мы еще более одиноки, чем прежде, – Ронни все правильно понимала.

Когда я вышел из контакта и лаборанты надежно заизолировали сигналы этих существ, когда запертые волны стали колотиться в стены комнатушки на Колумбус‑авеню, когда один из медиков вколол мне дозу стимулятора, чтобы прочистить мозги, я сел на пол и заплакал.

В этом не было ничего необычного. Я плакал почти каждый раз. Хорошо, хоть не блевал.

– Отличная работа, – произнес Темплтон и положил мне на плечо руку в тяжелой перчатке.

– Будь ты проклят! Я слышал их. Понимаешь, ублюдок, я слышал их обоих!

– Дит, мы сделали все, что смогли. Не мог же я накачать тебя морфином, чтобы ты вырубился.

– О Господи, о милосердный Иисус! – рыдал я, словно дряхлая старуха.

Я тяжело дышал, и сердце бесновалось в груди, но постепенно затихало под действием синтетадрина, вколотого в левое плечо.

– Темп, убей их. Убей прямо сейчас.

– Мы должны придерживаться протокола, – спокойно ответил он, поглядывая в сторону дрожащей массы костей, мяса и протоплазмы на кровати. Из того места, где раньше был рот мужчины, высунулось кроваво‑красное щупальце и стало энергично впиваться в продавленный матрас.

– Как только ты выложишь все сведения и мы убедимся, что процесс необратим, мы уничтожим признаки жизни.

– Все к черту! – крикнул я и потянулся к его «беретте».

Я так сильно рванул рукоятку пистолета, что застежка‑липучка с треском разошлась, а Темплтон чуть не свалился на меня. Я оттолкнул его свободной рукой и навел дуло на кровать.