Светлый фон

– Ну, меня это не вдохновляет, – протянула Соллис. – Люк большой, вероятно, укреплен зубьями и набит датчиками слежения и системами сигнализации.

– Как ты предлагаешь войти? – спросил Николаси.

– Дверь предоставьте мне, внутрь я вас проведу. Но я не смогу обойти все возможные системы безопасности, и вы можете быть чертовски уверены, что корабль о нас узнает, если мы пойдем через основной шлюз.

– Как насчет других шлюзов? – я постаралась, чтобы это не прозвучало так, будто я лезу в ее дела. – Какова вероятность чисто пройти через них?

– Никаких гарантий. Но я все же предпочла бы попытать счастье с черного хода.

– Думаю, Ингрид права, – произнес Мартинес, кивнув в знак одобрения. – Это даст нам возможность подойти тихо и незаметно пристыковаться. У Джекса будут деактивированы все второстепенные системы, включая датчики сближения. Если это так, если мы не увидим явных признаков тревоги при подходе, тогда я поверю, что мы наилучшим образом информированы о хитростях защиты, – он указал на точки на схеме, в срединной части выпуклости. – Мы доберемся сюда или сюда через один из небольших служебных шлюзов. Я согласен с Ингрид: вероятно, они не поднимут тревогу.

– Тогда нам придется проползти четыре или пять сотен метров внутри корабля, – заметил Николаси тоном, не оставляющим сомнения в том, что он думает об этом плане. – Четыреста или пятьсот метров, относительно которых у нас есть только очень грубая карта.

– Указания о направлении движения будут передаваться по связи, – напомнил Мартинес.

– Это меня беспокоит. Но поскольку вы расплачиваетесь за принятые решения, то я это переживу.

Я повернулась к Соллис:

– Что ты сказала тогда… что не проведешь на борту «Найтингейл» ни одной лишней минуты сверх необходимого?

– Я не шутила.

– Знаю. Но потом ты назвала его этой штукой. Есть что‑то, что ты знаешь об этом корабле, а мы нет? Ты явно нервничала, и я не понимаю почему. В конце концов, это просто заброшенный космический госпиталь.

этой штукой.

Соллис, прежде чем ответить, некоторое время изучала меня взглядом:

– Скажи ей, Николаси.

– Сказать ей что? – Николаси безмятежно посмотрел на нее.

– То, что она явно не знает. О чем мы все очень боимся говорить.

– О, пожалуйста!

– О, пожалуйста, что? – переспросила я.