– Это просто сказка, примитивная легенда, – вздохнул Николаси.

– Глупая история, которая, однако, утверждает, что «Найтингейл» не взорвалась.

– О чем вы все говорите? – возмутилась я. – Что за история?

Объяснять взялся Мартинес:

– На ее борту произошел несчастный случай. Последняя партия больных и раненых поступила на корабль, но по каким‑то причинам никогда его не покинула. Все попытки контакта с техническим персоналом провалились. Тогда на корабль послали исследовательскую группу, и потом о ней больше никто не слышал.

– Черт возьми! – я рассмеялась. – Отличная новость! И теперь вы планируете попасть на борт?

– Ну вот, теперь ты понимаешь, почему я озаботилась по поводу дополнительной платы, – усмехнулась Соллис.

– Это просто легенда, – проворчал Мартинес. – И ничего больше. Сказочка для перепуганных детишек, которая не может повлиять на наше намерение захватить Джекса. Меня нисколько не удивит, если выяснится, что Джекс или его дружки каким‑то образом несут ответственность за эту ложь. Если бы мы повернули назад из‑за этого, они пришли бы в полный восторг, не правда ли?

– Может быть, – неуверенно согласилась я. – Но мне все же было бы намного приятнее, если бы мне рассказали раньше. Это не изменило бы моего отношения к работе, однако приятно знать, что мне доверяют.

– Я вам доверяю, Диксия. Я просто полагал, что вас не интересуют детские сказки.

– Как вы узнали, что Джекс на корабле?

– Мы уже проходили это. У меня есть свои источники, – источники, которые я обязан оберегать, и потому…

– Он был пациентом, не так ли?

Мартинес резко сдернул пенсне с носа, словно мое замечание явилось для него неожиданным отклонением от темы разговора.

– Я знаю только, что Джекс на борту «Найтингейл». Обстоятельства, при которых он попал сюда, меня не волнуют.

– И вас не тревожит, что он попросту мертв, как мертвы все остальные, кто находился под конец на этом корабле? – спросила Соллис.

– Если он мертв, вы получите свои двадцать пять тысяч аустралов.

– Плюс еще десять, о которых мы договаривались.

– И их тоже, – сказал Мартинес так, словно делал нам одолжение.

– Ох как мне это не нравится, – пробормотала Соллис.