– Какое‑то время это работало, – продолжал Николаси. – Корабль делал все, на что рассчитывали организаторы проекта. Он функционировал как огромный квалифицированный конвейер: всасывал в себя раненых и выплевывал их вылеченными.

– Только для того, чтобы вернуть на войну, – добавила я.

– Деятельность корабля никак не контролировали до тех пор, пока выздоровевшие бойцы не возвращались обратно. По крайней мере все они были живы, никто не умер на поле битвы или на операционном столе. Спонсоры могли верить в то, что делают доброе дело, и спокойно спать по ночам.

– Итак, «Найтингейл» добилась успеха, – подытожила я рассказ Николаси. – Так в чем же проблема? Поворот к мирной жизни после окончания войны?

– Корабль был взорван еще до прекращения огня. Поэтому мы не должны были обнаружить его здесь. Шальная ракета Северной Коалиции с ядерной боеголовкой – слишком быстрая, чтобы корабль успел принять контрмеры. Она уничтожила «Найтингейл» вместе с находящимися на борту пациентами и персоналом.

– Теперь, когда ты упомянул об этом… возможно, я что‑то такое слышала…

Соллис бросила свирепый взгляд на Мартинеса:

– Думаю, мы пересмотрим условия соглашения. Он никогда не говорил нам, что мы должны вытащить Джекса с этого корабля‑призрака, черт его подери!

Норберт двинулся в сторону хозяина, словно намеревался защитить его от разъяренной Соллис. Мартинес, долгое время молчавший, снял пенсне, протер стекла тряпочкой и неторопливо водрузил его на нос.

– Возможно, вы правы, что сердитесь на меня, Ингрид. И возможно, я совершил ошибку, не упомянув о «Найтингейл» ранее. Но это продиктовано тем, что я не могу одним опрометчивым шагом подвергнуть риску всю операцию. Вся моя жизнь нацелена на выполнение одной‑единственной задачи: передать полковника Джекса в руки правосудия. Я не имею права потерпеть крах.

– Вы должны были сказать нам о госпитале, – покачал головой Николаси. – Ни у кого из нас нет причин распространять эту информацию. Мы все хотим, чтобы полковник Джекс получил по заслугам.

– Тогда я совершил ошибку, за которую приношу извинения.

– Не думаю, что, принося извинения, вы чего‑нибудь добьетесь, – фыркнула Соллис. – Если бы я знала, что должна буду вернуться на борт этой штуки…

– Вы правы, – произнес Мартинес, обращаясь ко всем. – Этот корабль вызывает у вас травмирующие сознание ассоциации, и с моей стороны недопустимо было скрывать эту информацию.

– Да будет так, – отозвалась Соллис.

Я почувствовала, что наступила моя очередь принять участие в разговоре.

– Не думала, что кто‑нибудь из нас вернется туда, Томас. Но, может быть, – с учетом того, что мы знаем о корабле, – слегка увеличить наше вознаграждение… Неплохая мысль, как вы думаете?