Что‑то шевельнулось на краю его поля зрения – небольшое, едва заметное движение. Поднимающийся кусок мозга, подумал он, или осколок кости. А может, окровавленный лоскут кожи с волосами. Отвратительно, но бояться этого незачем. Он был биологом, и привык к виду крови, мозгов и кусков кожи. И даже к более худшим вещам, гораздо более худшим. В свое время он вскрывал множество чужаков, прорезал хитин, продирался сквозь слизь, открывал пульсирующие и вонючие желудки и мешки с ядом, видел все это и касался этого.

Снова движение. Кристоферис чувствовал, что должен взглянуть в ту сторону, хотя не хотел этого. Каким‑то образом он не мог не смотреть, так же, как не мог отвести взгляда от безголового тела у шлюза. Он посмотрел.

Это был глаз.

Кристоферис вздрогнул, и луч лазера резко ушел в сторону. Он с усилием ввел его снова в прорезаемый в стене канал. Сердце колотилось, как бешеное. Он попытался успокоиться. Бояться нечего, здесь никого нет, и если даже вернется Ройд, что ж, у него есть лазер и скафандр на случай открытия воздушных шлюзов.

Он снова взглянул на висящий в воздухе глаз, силой воли отгоняя страх. Это всего лишь глаз, один из глаз Лесамера, светло‑голубой, искривленный, но целый, тот самый водянистый глаз, что сидел в голове парня, пока тот был жив. Ничего сверхъестественного. Кусочек мертвого тела, висящий в кают‑компании среди других кусков. Все‑таки, кому‑то придется здесь убрать, со злостью подумал он. Оставлять здесь все это было неприлично, недостойно цивилизованных людей.

Глаз висел неподвижно. Другие останки дрейфовали, подталкиваемые воздушными потоками, но глаз был неподвижен. Высота, на которой он висел, не менялась. Он смотрел на ксенобиолога.

Кристоферис выругал себя за глупость и сосредоточился на лазере и своей работе. Он уже прожег в стене прямую вертикальную линию почти метровой длины и начал резать следующую, под прямым углом к первой.

Глаз бесстрастно смотрел на него, и ученый вдруг понял, что больше этого не вынесет. Одна из его рук ослабила хватку лазера, вытянулась, схватила глаз и швырнула его вглубь помещения. Это привело к тому, что он потерял равновесие и полетел назад, окончательно выпустив лазер, с руками, трепещущими, как крылья абсурдно тяжелой птицы. Наконец он ухватился за край стола и остановился.

Лазер висел в центре кают‑компании между кофейными чашками и обрывками человеческой плоти, продолжая излучать. При этом он медленно вращался. Это не имело смысла – лазер должен был автоматически выключиться, вылетев из его рук. Испортился, нервно подумал Кристоферис. Дым поднимался от линии, которую тонкий луч света рисовал на ковре.