Не знаю, почему этого города больше никто из наших не видел. Позже Аналитик сказал мне, что я прирожденный проводник на ту сторону. Что ни говори, звучит с ядовитым подтекстом и многозначительно.

Итак, тело мое продолжало гордо восседать на бревне, которое давно залоснилось, отполированное штанами набожных луддитов Иеремии. Вместе с тем я отчетливо видел собственные руки, торс, ноги – и в туманной реальности Лимба все равно оставался самим собой. Провал под ногами манил, но это не был извращенный соблазн суицида, скорее любопытство, помноженное на избыток сил. Однажды у меня хватило смелости спуститься в долину, всего-то потребовалось немного ловкости, и мраморные мостовые пустого города легко легли под мои подошвы. Неестественно звонкое эхо цокало и металось между колонн и статуй. Я брел наугад, пока не отыскал главную площадь – такую же потустороннюю и безлюдную, как и все улицы проклятого Лимба. Палаццо белого камня выходило фасадом в сторону пустого пространства площади. Камень блестел свежестью – ну прямо только что из-под резца. На ступенях дворца не оказалось ни мусора, ни пыли, ни единой песчинки, острые края мрамора выглядели неистертыми – словно их никогда не касалась ничья нога.

Дверь в древнем стиле подозрительно легко подалась, и я вошел, потому что уже не мог не войти. Комнаты мне не запомнились, знаю только, что они были. Во внутреннем дворике блестел бассейн, до краев заполненный густой темной жидкостью. Цвели в кадках декоративные апельсины. На краю бассейна расположился лысый толстый старик в черном шелковом халате. Он этак основательно, всей задницей, засел в кресле, но при этом умудрялся не отбрасывать тени. Если бы я сумел предвидеть будущее, то опознал бы в коляске калеки почти точную копию моего нынешнего «трона». Жаль только, что предвидение никогда не было моей сильной стороной.

Я бесстрашно двинулся к нему, намереваясь поговорить, водянистые, навыкате глаза обитателя Лимба пялились на меня в упор, сухую кожу старческого лица покрывали редкие пятна палевого пигмента. Иллюзия была полнейшая – само совершенство правдоподобия, если бы только не эта проклятая, потерянная тень… Чуть погодя, должно быть, вдоволь на меня насмотревшись, старый хрен недовольно насупился.

– Ну-с, или говорите, или уходите на все четыре стороны. Мне надоели людские стандартные пороки и глуповатые случайные визитеры. Вы, молодой человек, наверное, превысили свою обычную дозу? Беда с этими синтетическими наркотиками.

– Я не наркоман.

– Псионик?

– А вы-то сами кто – какой-нибудь демон из древних историй?