— Молчать, пожалуйста!

Не-е-ет, что-то непонятное происходило на базе Лубянаг что-то неординарное, разительно отличающееся от косметических чисток, время от времени проводимых руководством в порядке плановой санации личного состава.

До сих пор Арчи бывал здесь лишь дважды: впервые — на традиционной церемонии вручения дипломов лучшим выпускникам Академии за 2381 год, вторично тоже на церемонии, но уже устроенной персонально в честь старшего лейтенанта Доженко, удостоенного высокой правительственной награды за собственноручного ликвидацию приснопамятного Коки Микроба.

В восемьдесят первом рассмотреть так ничего и не удалось, табунок вчерашних курсантов доставили сюда, разместили в тесных кубриках по двое, покормили в крохотной столовой, загнали в актовый зал, поздравили и, дав поспать, вывезли обратно на Землю. Во второй раз награжденному в виде поощрения позволили побродить по легендарной Лубянке, видимо, предполагая, что перспективному офицеру невредно лишний раз проникнуться величием базового планетоида Конторы.

Увы, результат оказался прямо противоположным.

По-заячьи косясь на сияющую «Слезу Даниэля» пятой степени, украшающую новенький, щегольски ушитый китель, и сам сияя не меньше, награжденный пошлялся по открытым уровням базы, от второго до девятого-бис, осмотрел все, что смог, но, вопреки собственным ожиданиям, не впечатлился.

Штаб-квартира Конторы отличалась от обычных космостанций разве что размерами.

Впрочем, каждому, хоть сколько-нибудь сведущему в новейшей истории, известно: мегастанции серии «Соцветие» создавались по единому стандарту. Чудовищные космические близнецы должны были стать транзитными космодромами для кораблей, уходящих в сверхдальние перелеты, а выводили их в пространство лет полтораста назад, как раз накануне Второго Кризиса. Это было странное, выморочное время, когда трагедия уже стучала кулаком в двери, а человечество, кроме разве что самых заклятых скептиков, резвилось, полагая, что все беды минули безвозвратно.

Правы, как известно, оказались именно скептики…

— Пройдемте, пожалуйста, — рыкнули в затылок.

Арчи фыркнул.

Будь что будет, но глумиться над собою он не позволит. Никому. Если припрет, он устроит перевоплощение прямо здесь, и плевать на последствия. Зато хамить ребята закаются. Во всяком случае, этот конкретный орангутан закается точно.

— Только после вас, — сказал он вызывающе. И ничего не случилось.

— Как вам будет угодно, — согласился детина. Судя по тону, он теперь был настроен вполне миролюбиво, возможно, потому, что стоны и звяканье наручников удалились, а минуту спустя и вовсе стихли за поворотом…