- Смотрите: одноразовые люди. Используй раз и выбрасывай!

Голос его гораздо трезвее, чем позволяли предположить слова.

За нами взорвалось хранилище горючего, и все вокруг окрасилось в красный цвет. Я не оборачивался. Смотрел вперед - секунды или часы. И увидел, как что-то движется в кустах на склоне холма.

Вначале я подумал, что это кошка. Но между соснами бежала маленькая девочка со стройными бедрами, пробивалась сквозь заросли, как дикое животное, подальше от нас вверх по холму. Она обернулась, чтобы посмотреть назад, и я увидел бледное европейское лицо, темные глаза, темно-каштановые волосы, с оттенком миндаля, обрамляющие щеки.

- Татьяна! - позвал я, потому что, конечно, это была Татьяна.

Кто-то толкнул меня, и Абрайра сказала в микрофон:

- Проснись, Анжело! Внимательней. Переключи свой микрофон на субволну 672.

Я пришел в себя, и увидел, что мир не таков, как в моем сне. Мы двигались по узкой долине, склоны которой поросли соснами, вслед за десятком других машин, в воздух взлетали осколки, падали за нами. Меня лихорадило из-за недосыпа. Косые лучи солнца падали сквозь деревья. Я коснулся кнопок у подбородка, настраиваясь на волну своих товарищей.

- Ужасный сон! - сказал я. - Мне снилось, что мы проезжали груды женщин, убитых нашими амигос.

Какое-то время все молчали. Потом Абрайра горько сказал:

- Мы их проезжали.

15

День был серый и холодный. Мы поглядывали назад, чтобы убедиться, что самураи с юга нас не преследуют. Я чувствовал себя отупевшим и грязным, голова болела. Я целую неделю не снимал защитного костюма и тосковал по ванне. Все время вспоминал мертвых женщин, путаницу рук, ног, волос. Не мог ясно думать. Не мог представить себе, как кто-то может совершить такое. Но я видел трупы. Ваши люди любят убийство.

Я смотрел на людей рядом с собой в машине, неотличимых друг от друга, спрятавшихся за своей хитиновой оболочкой. Чувствовал себя таким же опустевшим, как после убийства несколько дней назад, мысли отупели и ворочались вяло. Мы все пусты в своей броне. Стрекозы. Я видел однажды в фильме, как стрекозы висят над полем и хватают синих мух, поедают их, отрывают мандибулами крылья, суют мух в глотку. Крылатая смерть. Мы крылатая смерть. Я знал, кто убил женщин в Кумаи но Джи. Пустые люди, такие же, как я. Ваши люди любят убийство.

Я вспомнил, как в молодости проводил время в Майами, загорел, как ящерица, на крыше своей квартиры, мечтал уйти от пустых людей, найти себе место среди людей, ведущих жизнь, полную страсти. Вспомнил деревню в Гватемале, деревню своего детства, где мужчины мочились у дороги, и глотали слезы, слушая трогательную историю, и смеялись из-за пустяков. В той жизни была страсть. За все три года своего бегства я не ушел от пустых людей. Не нашел свою страсть. Эта война уничтожает меня. Всю жизнь я искал страсть, хотел испытывать эмоции в полном объеме. Теперь мой фокус сузился до одной эмоции: я ищу сочувствия. И утрачиваю даже то, что имел. Ваши люди любят убийство.