Но пока я ожидал результатов конкурса, мне начали сниться сны об Анжело: наемники в защитной броне под чуждым небом рассказывают анекдоты и случаи из прошлых сражений. Гигантские крабы в окутанном туманом лесу шепчутся женскими голосами. Пустынный владыка, похожий на гигантского богомола, выползает из своей песчаной норы и бросает камни. И я решил превратить рассказ в роман.

В одном из журналов я прочел статью "Почему я ненавижу японцев". Я удивился, зачем печатают такие статьи. Может, Америка еще не избавилась от чувства ненависти времен второй мировой войны? Я решил ввести в свой роман японцев и сделать их достойными противниками. С пятнадцати лет я изучал древнюю литературу, пытаясь понять, как возникают и развиваются идеи в различных культурах и субкультурах. Никто не писал книг на эту тему, поэтому я занимался совершенно самостоятельно, читал религиозные книги, поэзию, народные сказки, изучал законы общества. Хотел понять чуждый взгляд на мир. Начал изучать японцев, встречался с людьми, жившими в Японии, читал японско-английский словарь, изучал также психологические отчеты, написанные по заказу военных и в деловых интересах. И разработал специальную психология общества корпорации Мотоки. Придуманное я проверял, расспрашивая нескольких великодушных японских профессоров (они не хотят, чтобы их имена тут упоминались, потому что научили меня браниться по-японски). Я начинал задумываться о сути конфликта. Мне хотелось, чтобы столкновение латиноамериканцев с японцами было не просто конфликтом личностей - я хотел показать конфликт цивилизаций, а с этими двумя группами такой конфликт изобразить нетрудно.

Держа в памяти эту цель, я начал писать и разработал сюжет, который позволил мне поиграть с интересовавшими меня идеями и конфликтами. Я делал это как интеллектуальное упражнение - таким образом, перед вами скорее не роман, а результат такого упражнения. Начиная писать "Рай", я сформулировал свыше сорока целей, которые должен был достичь. Вот некоторые из них.

Так как я хорошо знал, как меняются идеалы от одного века к другому, от культуры к культуре, я хотел показать, что наши потомки будут мыслить иначе, чем мы, что они для нас будут чужаками. То есть хотел написать роман, где современный моральный кодекс будет экстраполирован в будущее, ничего подобного я еще не встречал.

Поскольку я убежден, что наши тела сконструированы плохо, я хотел написать о генетически преобразованных людях, но это преобразование должно быть не просто косметическим; я хотел показать людей, стоящих на грани утраты своей человечности.