Один из офицеров быстро набрал нужный код, и через секунду на большом панорамном дисплее, установленном здесь для общественных нужд, возникло лицо Айзенштадта.

— Слушаю вас?

— Это Бенедар, — представился я. — Где сейчас адмирал Фрейтаг?

Он растерянно моргал, явно поставленный в тупик этим неожиданным вопросом.

— Полагаю, что на Солитэре.

— Вызовите его. Позвоните ему, — стал просить его я. — Вызовите его сюда, — сопровождавшие нас были, казалось, изумлены не меньше, чем Айзенштадт. — После того, как он вылетит сюда, будет лучше, если все контакты этого места с внешним миром будут на время прерваны. Мы не можем быть уверены в том, нет ли у Айкмана и здесь своего источника информации, а эта информация не должна дойти до него.

— Что не должно дойти до него? — зарычал он. — Да успокойтесь вы и объясните все толком и…

— Нам необходим преступник, но он не должен быть солитэрянином, — не дал я ему договорить. — Так? И лучший кандидат для этого контрабандист. Так?

— Д-да? — медленно ответил он. — Всё так, за исключением того, что, как вы сами мне недавно рассказали, Фрейтаг не заинтересован в…

— Да, он не заинтересован в частичном решении этого вопроса, — поправил я его. Неужели он не понимал, что я имел в виду?.. — Он желает, чтобы все до единого контрабандисты были убраны одним махом, до того, как они успеют улизнуть.

— А вам, выходит известно, где они?

— Нет! — я уже кричал. — Но это известно гремучникам!

Я слышал, как Каландра прошептала что-то странно почтительное, и Айзенштадт впервые за все время, сколько я его знал, не мог вымолвить ни слова.

ГЛАВА 27

ГЛАВА 27

Всё было, конечно, не так гладко, как казалось. Гремучники не обладали способностью отличать пиратские корабли и поселения от обычных, и научить их разбираться в сложном картографическом хозяйстве тоже оказалось делом далеко не простым. Но терпение и компьютерное волшебство сотрудников ведомства Фрейтага в совокупности с самоотверженностью Каландры помогли преодолеть все трудности, и работа эта была успешно завершена. Через неделю Фрейтаг мог предпринять свой пресловутый «один мах».

Позже до меня дошли известия о том, что не менее пяти кораблей контрабандистов попались в сети, расставленные Службой безопасности, а в тёмных уголках Сполла были обнаружены четыре их базы. Распутывание этого клубка, нити которого тянулись порой до самого Януса, или еще дальше — до Элегии, и привлечение всех виновных и сообщников к судебной ответственности могло занять месяцы, а то и годы. Но для главарей одного пиратского экипажа, пойманных с поличным — с похищенной жертвой на борту, солитэрианский суд рекомендовал применить спецнаркотики. Из пятерых было выбрано двое, чья несомненная вина сочеталась с полнейшим невежеством относительно деловых контактов группы. Они были виновны, никто не мог это оспаривать, а также совершенно бесполезны с точки зрения оказания помощи следственным органам.