Эдамс чуть озабоченно кивнул, но выразил готовность помочь.

— Хорошо, — сказал он, принимая позу для медитации. — Дайте мне одну минуту.

Эдамс закрыл глаза, и я увидел, как он постепенно переходит в состояние медитативного транса.

— Кстати, сегодня я позаботился о том, чтобы дать ему профилактические средства, — прошептал Айзенштадт мне в ухо. — Он впервые использует их, но они успешно опробованы на Загоре, так что всё будет в порядке. Как ваши дела, Джилид?

Не отрывая взора от Эдамса и подыскав наиболее правдоподобный вариант, я шепнул ему:

— Мне кажется, я отыскал способ, как снестись с пришельцами. Скорее всего, нашёл. Гремучник, вы здесь? Слышите меня?

Стеклянные глаза Эдамса открылись, сосредоточились на мне… и в них появилось выражение твёрдой решимости.

— Ты — Джилид Ра… ка Бенедар, — свистящим хрипловатым полушепотом произнёс гремучник, — наш враг.

По моему телу прошел озноб, и я тут же вспомнил об оплавленном стволе игломета Куцко…

— Я не враг вам, — произнес я по возможности твёрдо, с трудом ворочая пересохшим языком. — Я лишь ищу спокойной и нормальной жизни для всех — и для вас, и для ваших недругов.

Внезапно Эдамс не то выдохнул, не то кашлянул, и я рванулся к нему, пытаясь разобраться, что он в этот момент думал…

А он, нетвердо, неуклюже передвигаясь, однако, довольно решительно поднялся и бросился на меня.

Одолеть меня в тот момент было чрезвычайно легко: мое тело было настроено на движение вперёд, и когда я инстинктивно попытался защититься вытянутыми вперед руками, уже знал, что не сумею. Его руки, в один миг превратившиеся в железные лапы хищника, были уже у моего лица…

Но тут же бессильно опустились — приклад игломета Куцко угодил ему прямо в солнечное сплетение.

Гремучник завопил. Это был тонкий, странно вибрирующий звук боли, отчаяния, досады и злости. Скрючившись от боли, он попытался ухватиться за игломет, но едва протянул к нему руку, как подоспевший Куцко железной хваткой схватил его сразу за оба запястья, ногой отбросив на безопасное расстояние лежащее на полу оружие. Гремучник снова заорал, на этот раз это был крик отчаяния. Этот звук вывел Айзенштадта из ступора, в котором он пребывал.

— Эдамс! Прервать контакт! — рявкнул он.

— Не-ет! — закричал я. Если мы потеряем этот шанс… — Гремучник! Если корабли пришельцев погибнут, погибнешь и ты, и все вы. Выслушай меня, прошу!

Куцко сумел вернуть разбушевавшегося гремучника-Эдамса на его ложе.

— У нас нет власти… над ними, — шипел гремучник. — Ваши правители уничтожат захватчиков…

— Хорошо, хорошо, — согласился я. — Уничтожат. Но тогда те же самые правители уничтожат и вас.