— Я был очень рад, что сумел помочь, — сказал лорд Келси-Рамос, слегка нахмурившись и глядя мне в лицо. — Прости, что это заняло столько времени — если бы это произошло в Портславе, то мне хватило бы и получаса.

— Но и четыре дня — не такой уж долгий срок, сэр, — уверял его я, в тот момент мне даже казалось, что это так и было.

Но лорда Келси-Рамоса вряд ли можно было назвать наивным человеком.

— А вот мне кажется, что мы едва успели прибыть за тобой, — двусмысленно заявил он.

Я вздохнул и решил прекратить всякие попытки прикидываться наивным.

— Конечно, все это выглядит куда серьезнее, чем я мог ожидать, — признался я. — Намного тяжелее. Сама мысль о тех кораблях, которые стремглав несутся навстречу своей погибели, в то время, как я сижу в камере один и ничего не могу предпринять, чтобы их вызволить из беды… — я покачал головой и еще отхлёбнул из кружки.

— Гм, — пробурчал он. — Знаешь, я всегда считал, что та ваша хвалёная восприимчивость, которая отличает всех вас, религиозные натуры, иногда может быть и обузой. — Он надул губы. — Хотя, с другой стороны… Может быть, в этих переживаниях тебе просто помогли?

Я вздрогнул от подозрительности в его голосе и чувствах.

— Вы предполагаете, что Служба безопасности пошла на то, чтобы накачать меня наркотиками?

Вспышка изумления показала мне, что этого он как раз не предполагал.

— Я считаю, что теоретически это не стоит сбрасывать со счетов, — тем не менее согласился он. — Не думаю, чтобы адмирал Йошида зашел так далеко, чтобы вывести тебя из равновесия на эти две недели, которые предстояло еще провести в его застенках, но кое-кто из его излишне ретивых подчиненных вполне бы мог подумать над таким вариантом в качестве подарка ко дню рождения их обожаемого шефа.

Снова этот отвратительный ледяной комок в животе, и одновременно будто какая-то плотная пелена спала с моей памяти. Всеобщая подавленность и напряжение, которые Каландра ощутила еще тогда, в самый первый день на Солитэре. Конечно, это было то же самое ощущение, именно против него я сражался все эти четыре дня, против гипертрофированной формы его проявления. Это уже не могло быть просто объектом научного изучения, это являлось их оружием…

— Да, верно, — сказал я дрожащим голосом, — я действительно страдал от отвращения, досады, гнева, раздражения, и даже сейчас не могу отделить одно от другого. Верно, это были они. Некому, кроме них. Они меня атаковали. Они намеренно атаковали меня.

— Не забывай, — напомнил мне лорд Келси-Рамос, — после того, как они терпеливо водили нас всем скопом за нос, вряд ли можно ожидать, что кто-то их них станет помогать тому, кто изо всех сил старается расстроить их планы.