Иванов раскрыл картонную папку с ксерокопиями. Пролистал.

— Богато, — наконец сказал Сергей. — На ней клейма ставить негде. Приводы за проституцию черт знает с какого возраста.

— Ты не на то смотришь, — покачал головой Звонарев. — Интересное начинается с самого начала.

Сергей закрыл папку и посмотрел на вводные данные.

— Ну… — Потом его взгляд уперся в дату рождения. — Елки.

— Так точно, — улыбнулся Платон.

— Ей же почти восемнадцать. А не выглядит…

— То-то и оно. Понимаешь, почему ее этот сутенер держал? К этому возрасту да с таким послужным списком она профи. А выглядит как нимфетка. Два удовольствия в одном флаконе. Мечта педофила.

— Тогда я вообще ничего не понимаю.

— У нее были поддельные документы, среди всего прочего. И не одни. По одним, ей все еще пятнадцать. Липа классная. Денег в нее вбухано было…

— Ну, я думаю, она и возвращала их сторицей. Я ничего не понимаю, кто-то зарезал курицу, несущую золотые яйца, — повторил Сергей. — При деньгах прокурора он бы откупился от этой лажи с видеопленкой. Или пробил бы ее по своим каналам и выяснил, что ему даже развратные действия не пришить. Он же законник, он должен понимать. Платон, дело пахнет странно… Это или провокация, или…

— Или провокация, — кивнул Звонарев.

— Но зачем? И кто является объектом?

— Ну а давай подумаем, кому это выгодно?

— Аналитик! — громко сказал Сергей.

— Аюшки, — легкомысленно отозвался Артем.

— Твои соображения.

Артем снова подошел к столу, посмотрел на фотографии, провел ладонью по шершавой поверхности папки с документами.

— Выгодно тому, кто имеет на этом деле «бабки», — наконец сказал аналитик.

— Удивил!