— Очень даже творит! — радостно ответил Звонарев, протягивая коробку с выпечкой Сергею.

— Нет, спасибо, — отмахнулся Иванов. — Только что из-за стола. Я лучше кофейку…

— Только не пролей! — угрюмо отозвался Артем, протирающий окно скомканным «Московским комсомольцем». У аналитика неожиданно для всех случился приступ «моечной лихорадки». После чистки пола он принялся протирать столы, подоконники, вынес весь мусор и вымыл окна. На вопросы коллег отвечал невнятно и хмуро.

— Ты еще не закончил? — поинтересовался Сергей. — Смотри, чтобы стекла не пожелтели…

— Отчего это? — нахмурился Артем.

— От газет!

Аналитик ничего не ответил, только еще более старательно заскрипел бумагой.

С самого утра Сергея что-то мучило. Люди вокруг казались озлобленными, мрачные лица, косые взгляды. Иногда казалось, что какая-то тяжелая и плотная субстанция давит на город сверху, наваливается, стремится удушить. На душе скребли кошки. В голову постреливало. А перед глазами то и дело вспыхивала красная предмигреиная паутинка.

«Предчувствие гражданской войны», — вспомнилась строчка из Шевчука. Сергей повернулся к Платону:

— Так, значит, говорит?

— И не только он. Масса любопытных фактов…

— Давай вкратце. — Сергей налил себе кофе, чуть-чуть промахнулся. Несколько капель упало на свежевымытый пол. — Гхм…

Иванов осторожно покосился в сторону Артема и, пока тот не видел, быстренько затер ботинком капли.

— Значит, так, — начал Звонарев. — Оба, конечно, покрывают друг друга разнообразными матюгами, а Булатов периодически срывается на цыганский. Столько новых слов узнал, не поверить. В промежутках между руганью каждый валит другого. Булатов утверждает, что девку завалил Сорокин, а Паша, в свою очередь, топит цыгана: мол, девочек он подбирал, он и убил.

— Их что, было много?

— Кого? — удивился Платон.

— Девочек.

— Судя по всему, много. Пробы. Кастинг. Однако вряд ли девочки будут чем-то полезны. Их работа сводится к тому, чтобы выйти, мотнуть попой, покрутиться перед камерами и тихо сидеть-ждать. Ну, может быть, сделать минет Сорокину.

— Кстати, о… — Сергей ткнул указательным пальцем в потолок.

— Чего?