— Я тебе таких афонаризмов нарожаю кучу, если надо. Ты мне вот еще пончиков дай.

— Хорошо, — согласился Иванов. — Будут тебе пончики. Смотайся вот с Артемом к ассистентке Сорокина, и пусть аналитик, под твоим чутким надзором, с ней поговорит.

— Почему я? — спросил Артем.

— Ну, а кто у нас специалист по разработке подозреваемых? Кто прокурора колол? А Платон за тобой присмотрит, чтобы ты хрупкую девушку не запугал.

— А ты сам куда? — заинтересовался Платон, натягивая форменную куртку.

— К начальству. На ковер. Лукин просил зайти.

Звонарев вернулся под вечер. Сергей успел сходить к Антону Михайловичу, вернуться, пообедать, просмотреть новые материалы и натаскать в кабинет заказанных пончиков.

Платон буквально ворвался в двери.

— Иванов! — гаркнул он с порога.

— Пончики тебя ждут, — на всякий случай пробормотал Сергей.

— К черту пончики, пошли в столовку. Не могу, голодный как волк. — Звонарев порыскал по кофейному столику, с видимым усилием сдержался и направился к дверям. — Пошли, пошли!

— Вообще-то я обедал уже, но раз ты так просишь, то пойдем, — отозвался Сергей.

— Не поверишь, в кои-то веки хочу супа! — говорил Платон, пока они шли по коридору. — Жутко. До колик желудочных.

— Солянка, — пробормотал Иванов.

— Во! Во! Точно! — Звонарев едва ли не бежал. Сергей с трудом поспевал за ним. — Соляночки, горяченькой!

— А чего случилось? Вы что, не могли по дороге отобедать? И где Артем?

— Артем до сих пор печенье лопает и чаи пьет. Я уже ненавижу и чай из пакетиков, и печенья… Просто терпеть не могу.

— Не понял.

— Да Аня эта! Сначала мы заскочили в Останкино. Там, понятное дело, ни черта нет. Журналисты как укушенные сломы бегают, носятся туда-сюда, митингуют чего-то. Мол, террор, свобода слова в опасности и так далее…

— Ты, я надеюсь, им свои афоризмы не толкал?