— Без сомнения, большинство мифов расценивают кометы как зловещие либо значительные знамения, — предположил Элегос.

— Да уж, когда меньше чем в полумиллионе километров у тебя над головой проносятся гигантские огненные шары, чувствуешь себя довольно неуютно, — согласилась Лейя. — Особенно если это происходит раз, а то и два раза в год. Конечно, учитывая любовь ботанов бить в спину, наверное, нелегко значительным или зловещим событиям подстроиться под расписание прибытия комет.

— Могу вообразить, — кивнул Элегос. — Мне жаль их, советник. Правда, жаль. При всем свойственном ботанам интеллекте и живости ума, при том, какие политические методы свойственны их расе, мне они видятся чрезвычайно несчастным народом. Все их мировоззрение сеет недоверие, а без доверия истинный мир невозможен — ни в политическом смысле, ни в душе и сердце каждого отдельного существа.

— Пожалуй, мне бы и в голову не пришло посмотреть на это с подобной точки зрения, — призналась Лейя, возвращая корабль на первоначальный курс. — Каамаси не пытались повлиять на образ мыслей ботанов?

— Уверен, многие из нас пытались переубедить их, — сказал Элегос. — Но не думаю, что причиной, по которой они устроили диверсию на наших планетарных щитах, стало чувство обиды, если вы об этом хотели спросить, советник.

Лейя вспыхнула.

— Вы уверены, что не восприимчивы к Великой силе, Элегос?

Тот кротко улыбнулся.

— Вовсе нет. Просто уцелевшие каамаси пытаются найти ответ на этот вопрос с тех самых пор, как наш мир был разрушен, — он пожал плечами. Колыхнулась шелковистая шерстка. — Лично я полагаю, что хотя вполне возможно диверсантов подвигли на их действия угрозы или шантаж со стороны Палпатина или его агентов, но здесь было замешано нечто еще. Быть может личное. Некая зловещая тайна некоторых отдельных ботанов. Они предполагали, что тайна эта известна каамаси, и боялись разоблачения.

— Но вы не знаете, какая это могла быть за тайна?

Веритель покачал головой.

— Не знаю. Возможно, эти воспоминания перенял кто-то еще из уцелевших каамаси, но, быть может, они и сами не подозревают о том, что значат эти сведения.

— Вы сказали — «перенял воспоминания»? — озадаченно переспросила Лейя.

— Я имел виду одно уникальное свойство памяти моего народа, — ответил Элегос. — Когда-нибудь, возможно, я расскажу вам.

— Советник? — раздался скрипучий голос Сакхисакха из интеркома. — Впереди проблемы. Двадцать градусов к четырем прямо по курсу.

Лейя отыскала взглядом причину беспокойства: крейсер ишори, дрейфовавший на самом краю роя кораблей, похоже, сместился в сторону двух сиф'крикских скиффов.