— На самом деле дальше первого этапа мы пока не очень-то продвинулись, — признался он. — Моегид говорит, что остается ничтожный шанс, что ему удастся восстановить первоначальный вид документа. А пока, поскольку какой-никакой список у нас все-таки есть, мы можем попробовать поймать ботанов на блеф и заставить их рассказать, что они знают.

— Это если им на самом деле известны имена диверсантов, — возразила Лейя. — Если же нет, мы не только не сдвинемся с мертвой точки, но и еще больше ухудшим положение: обязательно найдется кто-то, кто обвинит Новую Республику в том, что она пошла на сделку с ботанами и теперь отказывается обнародовать каамасский документ.

— Знаю, — сказал Хэн.

Ему вдруг и самому показалось, что из этого тупика нет выхода, но он старательно запрятал подобные мысли куда поглубже.

— Но если мы просто заявимся к ним и скажем — у нас, мол, ничего нет, они ответят то же самое, верно?

— Возможно…

Лейя снова стиснула его руку. Взгляд ее блуждал где-то в неведомой дали — что означало, что советник Органа Соло усиленно думает. Думает… еще думает… придумала.

— Значит, так, — объявила она. — Основные зачинщики этого противостояния над Ботавуи — Диамала и Ишори. Если мы сможем утихомирить их, хотя бы временно, большинство остальных последуют их примеру. На самом деле именно поэтому Гаврисом прилетел сюда, чтобы переговорить с ними.

Хэн скорчил кислую мину, припомнив свои собственные сомнительные успехи на дипломатическом поприще в переговорах между этими двумя расами. А ведь там была всего-навсего неувязка с охраной перевозок…

— Главное — не давать им встретиться нос к носу, — предупредил он.

— Именно, — Лейя вскинула глазищи на Калриссиана и невинно поинтересовалась: — Ландо, ты все еще в хороших отношениях с сенатором Миатамией?

Тот немедленно заподозрил недоброе.

— Не знаю, можно ли вообще когда-либо было назвать наши отношения хорошими, — уклончиво сказал он. — Особенно после того, как мое любезное предложение подбросить его закончилось вечеринкой с коктейлями на борту личного «звездного разрушителя» Трауна. А о чем, собственно, речь?

— Миатамия прибыл вчера вечером, чтобы лично оценить положение, — сказала Лейя. — Он остановился на одном из кораблей диамалов под называнием «Прилежный ум». Хорошо бы ты отправился туда и поговорил с ним.

У Калриссиана отвисла челюсть. Судя по всему, такой подлости он от Лейи все-таки не ожидал.

— Я?! Но…

— Ты должен, Ландо, — безапелляционно заявило ее высочество. — Для диамалов очень много значат понятия чести и долга. А ведь Миатамия тебе все-таки обязан за то, что ты его тогда подвез. Ты можешь этим воспользоваться.