Вышколенные музыканты закончили свое выступление торжественным финалом точно в тот самый миг, когда Форсайт остановился в трех шагах от военного.

– Аркин Форсайт, Верховный Сенатор Лорелеи, – представился он. После оглушающего раската труб его голос прозвучал тихо и нерешительно. Он мельком подумал, что это еще одно очко в пользу хозяев, завершающий психологический штрих церемонии встречи. – Я представляю правительство Серафа. Имею ли я честь говорить с коммодором Варсом Ллеши?

– Я – коммодор Ллеши, – ответил мужчина в мундире голосом, столь же интеллигентным и сдержанным, как его взгляд и выражение лица. Теперь Форсайт видел, что он был старше, чем казалось на расстоянии, но с достоинством нес груз прожитых лет. – Добро пожаловать на «Комитаджи», Верховный Сенатор. Позвольте представить вам моих старших офицеров… – он указал на людей за своей спиной, – и Адъютора нашего корабля мистера Сэмюэла Телтхорста.

– Мистер Телтхорст, – произнес Форсайт, с новым интересом глядя на его спутника. Вот он, один из представителей теневой власти, по слухам, держащей в руках политиков Пакса. – Господа, – добавил он, обращаясь к офицерам, выстроившимся позади Ллеши, – это мой помощник Роньон.

Роньон прикоснулся к рукаву Форсайта, чтобы привлечь его внимание.

«Вы не могли бы передать им, что мне очень понравились люди с ружьями, в этой роскошной одежде? – жестами показал он, все еще радостно блестя глазами. – Они поистине великолепны!»

– Что он делает? – осведомился Телтхорст. Форсайт заметил, что Адъютор торопливо отодвинулся от огромных ладоней Роньона, едва те начали свой замысловатый танец. – Велите ему прекратить.

– Так он разговаривает со мной, – объяснил Форсайт. – Роньон глухонемой. Он общается посредством знаков.

– Что он сейчас сказал? – спросил Ллеши.

– Он попросил поблагодарить вас за почетный караул, – ответил Форсайт. – Ему очень понравилось.

– Вы сказали, что он глух, – мрачным обвиняющим тоном произнес Телтхорст. – Как он мог услышать музыку?

– Да, он не слышит, – объяснил Форсайт, – но все видит. Ему понравились мундиры и ритуальное оружие.

– Вот как? – сказал Телтхорст, смерив Роньона подозрительным взглядом. – Значит, он тоже неполноценен.

В словах Адъютора содержался оскорбительный намек, и на мгновение Форсайта охватило желание дать ему отпор. Однако сейчас слишком многое было поставлено на карту, чтобы давать волю своим чувствам.

– Да, его мыслительные способности ограниченны, – ответил Сенатор, стараясь говорить невозмутимым голосом. – Но он превосходный добросовестный работник, и я весьма его ценю. – Форсайт выдержал паузу. – И, откровенно говоря, предпочитаю его общество многим из тех людей, с которыми сталкиваюсь в повседневных делах.