– Гарри Кейн, должно быть, частенько устраивает приемы, – прокричал Мэтт.

– Именно! Пойдем со мной, познакомимся!

Пока они пробивались сквозь толпу, Мэтт перехватил обрывки разговоров. Вечеринка, как он догадался, началась недавно, некоторые гости не были знакомы ни с кем; но напитки достались всем. Это были люди всех возрастов, любых профессий. Худ говорил правду. Если кто-то и был нежеланным гостем, то вряд ли смог бы узнать об этом. Как бы его отличили среди других?

Стены были такими же, как снаружи: мерцающий розовый коралл. Пол, покрытый от стены до стены ворсистым ковром из мутантной травы, был ровным, кроме как у стен; без сомнения, после того, как дом был закончен и формирующий пузырь убран, его обработали песком. Но Мэтт знал, что под ковром не плитки и не паркет, а вездесущий розовый коралл.

Растолкав гостей, они добрались до бара. Худ, насколько позволил его небольшой рост, перегнулся через стойку:

– Гарри! Две водки с содовой, и я хочу познакомить тебя… Черт возьми, Келлер, как твое имя?

– Мэтт.

– С Мэттом Келлером. Мы в школе учились вместе.

– Очень рад, Мэтт. – Гарри Кейн протянул руку. – Рад видеть тебя здесь, Джей.

Гарри был ростом почти с Мэтта, но заметно полнее. На его широком лице выделялись еще более широкая улыбка и нос картошкой. С виду – типичный бармен. Налив водки с содовой в стаканы с заранее замороженной водой, он протянул их через стойку:

– Развлекайтесь. – Гарри отошел в сторону, чтобы обслужить двух новых гостей.

– Гарри полагает, что лучший способ познакомиться со всеми сразу – пару часов разыгрывать из себя бармена, – сказал Худ. – Затем передает это занятие какому-нибудь добровольцу.

– Интересная мысль, – заметил Мэтт. – Так тебя зовут Джей?

– Сокращение от Джейхок. Джейхок Худ. Один из моих предков был родом из Канзаса. Джейхок – символическая птица Канзаса.

– Дико, не правда ли, что нам понадобилось восемь лет, чтобы выяснить, как кого зовут?

В этот момент некоторые из собравшихся заметили Худа и ринулись к нему. Последовал поток представлений. Худ едва успевал улыбаться в ответ. Мэтт оказался на свободе. Он был уверен, что заметил, как Гарри Кейн передал что-то Джею Худу вместе с выпивкой. Мэтт воздержался от вопросов, но поймал себя на нездоровом любопытстве и решил забыть этот эпизод.

Среди подошедших для знакомства преобладали мужчины, но Мэтту запомнилась только единственная в этой компании женщина.

Ее звали Лейни Мэттсон. Ей было около двадцати шести лет – на пять больше, чем Мэтту. Без обуви он бы оказался выше на полдюйма. Но Лейни носила высокие шпильки, а взбитая прическа из каштановых волос делала ее еще выше. И она была не только высокой, но и крупной, с выраженными бедрами и полной грудью, заметной даже при небольшом вырезе платья. Она выглядит красивее, чем есть, подумал Мэтт, умело использует косметику. Каждое ее движение несло в себе оттенок буйной чрезмерности, под стать ее росту.