Но мало того! Уже не ограничиваясь обычной уголовщиной, эта шпана при галстуках позволила себе влезать в политику. А значит, посягнула на непосредственные прерогативы планетарной Администрации. И вот этого господин подполковник терпеть не намеревался ни минуты. Одичали колонисты или нет, но они оставались полноправными гражданами Федерации, и он, Эжен-Виктор Харитонидис, не даст их в обиду распоясавшимся бандюгам. Тем паче что и вмешательство землян во внутрипланетарные конфликты безусловно запрещалось теми же правительственными циркулярами.

— Так что будем делать, Гриня? — вполне серьезно спросил губернатор, уже не очень помня, что беседует не с человеком, а с чем-то вроде попугая. — Делать, я говорю, что будем, а?

Свинка задумалась, забавно наморщив пятачок.

— Воррры? — вопросом на вопрос ответила она, поразмыслив, и тон ее сделался категоричен. — В тюрррму! На нарры!

Харитонидис печально покачал головой.

— Нельзя, братишка…

— Стрррусил? — съехидничала свинка. — Трррясет? Нет, максималист Григорий не хамил, а попросту подначивал, провоцируя на активные действия.

Но он был всего лишь свинкой, притом — пегой, а потому многих тонкостей не понимал. Да, конечно, Эжен-Виктор мог без труда почистить местные притоны. Четверть сотни гвардейцев Администрации в условиях Валькирии представляли собою силу, связываться с которой не рискнула бы никакая шпана.

А что прикажете делать потом, после арестов?

Вся головка мафии, как явствует из кожаного блокнота, завязана на строительстве дороги, а строительство не должно прекращаться ни на минуту. Это дело не только Компании, но и всей Федерации. А следовательно, и подполковника Харитонидиса. Ладно. Устроим пару облав, возьмем кого надо с поличным, сунем в пресс-хату, расколем. Это не проблема…

Проблема в том, что делать дальше. Все равно ведь придется выпускать. Пускай даже под расписку. В результате итог будет как раз обратным желаемому: братва убедится в своей незаменимости и обнаглеет до отказа…

— Прррипугни! — настаивал упорный Гриня. — Хрррус-тни Шурррика!

Губернатор заинтересованно насторожился. Вот это предложение было вполне разумно!

Всех, понятное дело, не пересажаешь. А вот «хрустнуть Шурика», как образно выразился умничка адъютант, вполне можно и без особого ущерба для строительства. Что такое, спрашивается, господин Штейман? Не путеец, не металлург, не чертежник. В сущности, вообще никто. Любые претензии со стороны Компании отпадут сами собой, как только компетентные органы намекнут о существовании кожаного блокнота. А шпана, углядев судьбу пахана, на какое-то время, безусловно, присмиреет. Наложит в штаны и уйдет в схроны. И то хлеб…