Фары продолжали гореть, и ослепленный Росан не успел даже сдвинуться с места, только опустил руки, но это теперь не имело значения.

Он так и не понял, что произошло, когда она оказалась рядом и, ухватив его за воротник, произнесла сквозь стиснутые зубы:

— Извини, любезнейший, но я должна осмотреть твою шею!

— Вы же знаете, что у меня есть след от присоски! Что вам еще надо?

Разумеется, она это знала и, ничего не ответив, отвернула ворот, чтобы увидеть налитую кровью язву, не особенно старательно замазанную каким-то косметическим составом.

Слишком уверенно чувствовал себя этот гнус, сумевший ее обмануть.

— Когда тебя прокачивали в последний раз? — гневно воскликнула она.

— О чем вы, госпожа? Я не понимаю… — От волнения он забыл про свое любимое насмешливое обращение «капитан».

— Я могу убить тебя медленно, переломав предварительно все кости… — И она нанесла резкий удар в болевую точку на его груди, от которого Росан взвыл и скорчился на полу. Она рывком вновь поставила его на ноги. — Я тебя все равно убью, ордосская собака, но я буду убивать тебя очень долго, до тех пор, пока ты мне не ответишь, когда в последний раз подключался к присоске? Ну?!

— Вчера, госпожа, это было вчера…

— Где?

— В адептских покоях…

— Сколько вас осталось?

Росан молчал, и ей вновь пришлось применить болевой прием. Предатель снова взвыл дурным голосом и несколько секунд не мог проронить ни слова. Лишь когда она нарочито медленно занесла руку для следующего удара, он проблеял, все еще задыхаясь от боли:

— Тридцать! Со мной их осталось тридцать, госпожа. Пощадите! Я сказал вам все!

Неожиданно он попытался вырваться и даже схватился за рукоятку висевшего на его поясе ножа. Это помогло ей решиться на последний, завершающий удар, после которого мертвое тело Росана мешком свалилось на пол.

Ружана бежала по коридору, сгибаясь под тяжестью энергетической пушки, не зная еще, сможет ли она использовать это оружие, как много в нем зарядов и есть ли они вообще. Тем не менее княжна решила не расставаться с добычей, доставшейся ей так нелегко.

До рубки оставалось совсем немного. На лестнице появились первые редкие лампочки. Среди ее людей, по счастью, нашелся ученый, который сумел разобраться в простейших устройствах корабля и переставил аварийные лампы из пустых помещений туда, где они были больше всего нужны.

Странно, но ордосцы никак на это не отреагировали. Хотя лестничные пролеты все время переходили из рук в руки, ни одна лампа до сих пор не была повреждена.

Это убогое освещение лишь подчеркивало повсеместное запустение. Тут и там начали появляться огромные наглые крысы, вызывавшие у Ружаны приступы отвращения. Непонятно было, чем они питаются. Все продукты теперь хранились в безопасном месте, в наглухо закрытых кладовых и подвергались ежедневному учету.