— Вы так и не ответили на мой вопрос о проявленной вами заинтересованности в жителях земной колонии. Альтруизм не объясняет всего. Что-то вы от меня скрываете… Не забывайте о том, что если вы можете сейчас читать некоторые мои мысли, то и мне предоставлена та же возможность. Зачем вам понадобилось заманивать моих соотечественников в свой компьютерный мир?

— А вы представьте себя на моем месте.

— Сейчас я как раз нахожусь рядом с вами, и представить это нетрудно.

— Так вот представьте, что вы находитесь здесь в течение тысячелетий… Внутренние программы давно изучены. Конфликт с гарстами перешел в вялую стадию. Их изучение зашло в тупик. На планете ничего не происходит. То есть вообще ничего. И дни, выстраиваясь в столетия, тянутся бесконечно… У вас нет никаких потребностей, никаких желаний, ничего, кроме воспоминаний…

Представить все это Ротанов, разумеется, не мог. Но даже поверхностное знакомство с внутренним миром сидевшей напротив него компьютерной копии некогда живого человека повергло его в ужас. Хотя слова, сорвавшиеся с губ инспектора, не свидетельствовали о его сочувствии.

— Вам стало скучно?

— Можно назвать это и так. Хотя моему народу изначально свойственно любопытство. Мы собиратели информации. Недаром своим основным достижением рэнитская цивилизация считает создание аромского планетарного банка данных. Так что, когда здесь появились представители иной, незнакомой нам раньше цивилизации, мы проявили к ним вполне естественный интерес.

— Им пришлось дорого заплатить за ваш интерес.

— Но и получить немало. Многим из них здесь нравится. Особенно тем, кого привлекло в наш мир не стяжательство, а стремление к знаниям.

— Я хотел бы в этом убедиться. Убедиться в том, что те, кто прошли через ваши врата и вынуждены были остаться здесь навсегда, довольны своей судьбой и находятся здесь добровольно.

С минуту она не отвечала, делая вид, что всецело поглощена управлением машиной, и, когда он уже начал думать, что ответа не будет вообще, рэмитка резким движением откинула назад свои роскошные волосы и повернулась к нему на своем вращающемся кресле.

— Знаете, Ротанов, почему я так неохотно поддерживаю разговор на эту тему?

— Хотел бы это узнать. — Он выдержал взгляд ее сверкающих глаз, и ни один мускул не дрогнул на его лице, ни одна мысль, выдающая бушевавшую на дне его сознания бурю чувств, не всплыла наружу.

— Это слишком опасно.

— Опасно для кого? Какую опасность вы имеете в виду?

— Передвигаться по виртуальным пространствам, созданным внутри нашей машины, весьма опасное занятие. А ведь именно туда вы уже готовы ринуться очертя голову.