В собственной палате, однако, Горин обнаружил, что способность к гипнозу — не единственное, что ему посчастливилось приобрести после сегодняшнего сеанса ЭСТ. Поначалу Артему казалось, будто галлюцинации, связанные с недавним приемом сильнодействующих препаратов, все еще продолжаются: собственные конечности виделись ему невероятно удлиненными и опутавшими всю палату. Через пару часов, когда химический туман в голове окончательно рассеялся, Горин осознал, что чудеса происходят наяву, и тут же все вернулось — его тело снова приняло привычные очертания. Хорошо еще, что за все это время его не надумал навестить никто из медперсонала: бедняге бы никто не поверил, и его тут же самого превратили бы в пациента.

Для закрепления навыка Артем заставил собственную руку уподобиться змее и обвиться несколько раз вокруг спинки кровати. Это было совершенно дикое ощущение: он чувствовал, что может вытянуться в тонкого длинного червяка и заползти в какую угодно щель. Взгляд его остановился на вентиляционной решетке…

Если бы Ларисе, крепко пристегнутой ремнями к койке своей камеры, не удалось задремать полчаса назад, она, возможно, заметила бы, как в тусклом свете ночника, висящего высоко над дверью, мелькает едва заметная тень. Из вентиляционной решетки просачивалось нечто змееобразное и кольцами сворачивалось на полу. Через некоторое время Артем поднялся с пола, подошел к спящей девушке и присел на край кровати. Он погладил ее по голове, отчего Лариса вздрогнула и открыла глаза.

— Ты? — шепотом спросила она, видимо, не понимая — сон это или явь. — Почему ты голый? И как тебе удалось сюда проникнуть?

— Не знаю, наверное, я — лунатик, — Артем наклонился к девушке, чтобы поцеловать, но она сразу же забилась в удерживающих ее путах, пытаясь уклониться.

— Пожалуйста! — умоляюще прошептала она.

— Прости, я забыл, — Горин поспешно отпрянул назад.

— А где твой пластырь? — спросила Лариса, несколько успокоившись.

— В моей камере, налеплен на глазок. Не люблю, знаешь ли, когда суют нос в мою личную жизнь, — Артем улыбнулся. — И не бойся говорить громко — здесь непроницаемая звукоизоляция.

— А куда подевался твой шрам? — поинтересовалась девушка.

— А ты внимательная.

— Я же все-таки художница, — польщенная Лариса изобразила, наконец, подобие улыбки.

— У медсестры просто оказались золотые руки, — объяснил Горин. — Зажило все просто на глазах.

— Это та, которая рыженькая? — уточнила девушка. — С нашивкой «Лера» на халатике?

— Ага.

— Хотела бы я оказаться в ее золотых руках, — призналась Лариса.

— Тогда я хотел бы при этом присутствовать, — подмигнул ей Артем.