— Вы — гений, господин Пацик, — восхищенно пророкотал кибер. — Только вы могли придумать такое. Вы — гений!

— Никогда в этом не сомневайся, тупая железяка, — самодовольно ответил Пацик. — Приступай к работе.

* * *

Тренированная психика капитана Корнеева не была рассчитана на такие сверхчеловеческие перегрузки, как женский плач. Поэтому, когда ему удалось наконец довести рыдающую Элеонору до медицинского кабинета, он сам находился на грани истерики. Обрадовавшись возможности несколько минут не бормотать успокоительные заклинания, а заняться чем-нибудь еще, Че-Че усадил ее в кресло и задраил дверь. Потом он несколько раз сменил воздух во всех госпитальных помещениях. Аппаратура позволяла сделать медпункт полностью изолированным от всего остального корабля. Убедившись в том, что ядовитый воздух звездолета не может больше повредить им, Корнеев с опаской приблизился к Элеоноре. Она немного успокоилась и уже не рыдала так сильно. Только изредка хлюпала носом и смотрела на капитана покрасневшими от слез глазами.

— Займемся твоим лицом, — сказал Че-Че. — Если сейчас не зафиксировать перелом, последствия могут быть очень печальными.

Элеонора молча кивнула, и Корнеев приступил к болезненным манипуляциям с ее носом. Вначале девушка стойко сносила все процедуры, но через некоторое время она устала терпеть и начала ерзать в кресле, мешая Че-Че наложить скобы. Он старался успокоить ее, обещая поставить красивые зубные протезы, если она будет хорошо себя вести. Но похоже, что его посулы огорчили Элеонору больше, чем сломанный нос. Она начала шипеть, плеваться и поливать матерной бранью всех криворуких врачей Галактики. Слова ее были не просто гадкими, но порой и обидными настолько, что Че-Че начал подумывать: не наложить ли ей гипс на всю голову, чтобы заткнуть фонтан сквернословия. Оставить только дырки для глаз и дыхания. Но потом решил, что извергаемые Элькой многоэтажные ругательства действуют на нее лучше любого обезболивающего и, кроме того, не дают никаких побочных эффектов. Если не считать, что самому доктору очень хочется задушить свою пациентку.

Че-Че пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить себя пропустить всё мимо ушей. Он наложил Эльке скобу, шину и стерильную повязку. Теперь девушка напоминала злобного поросенка с перебинтованным пятачком, но ее здоровью и красоте больше ничего не угрожало. Корнеев полюбовался на свою работу и мысленно похвалил себя.

— Готово, — сказал он, вытирая руки о рубашку.

— Рассказывай, гестаповец, что ты вчера открыл нового в медицинской науке, — потребовала Элька. — Как мы можем оживить Жака и всех остальных?