— Зато до меня сейчас дошло! — Было заметно, что озарение Эльку совсем не обрадовало. — Рита — самая обычная наркоманка, а из эфедрина можно приготовить самый обычный наркотик. — Девушка в задумчивости подняла глаза к потолку. — Но не могла же она оприходовать всё за четыре дня. Ты не знаешь, где она бывала, кроме камбуза?

— Я видел, как она входила в соседнюю каюту.

— Это есть гуд. — Элька соскочила с кресла. — Пойдем посмотрим.

Че-Че разгерметизировал вход и настороженно прислушался. Элеонора остановилась у него за спиной.

— Мне мерещится? — спросила она.

— Нет, не мерещится, — ответил Че-Че. — Действительно стреляют.

Из глубины корабля отчетливо доносились хлопки торопливых лучеметных выстрелов. Эхо чьих-то воплей отскочило от стен пустых коридоров и, слившись с рокотом стрельбы, царапнуло Элъку нехорошим предчувствием.

— Имперцы, — упавшим голосом сказала Элеонора. — Где моя пушка? Надо выручать Виктора.

— Не спеши, — остановил ее Славик. — Сюда кто-то бежит. Сейчас всё узнаем.

Он вернулся в операционную и взял из шкафа бластер. Элька в это время дежурила у дверей, испуганно прислушиваясь к гулким шагам.

— Быстрее, — прошептала она, махая рукой. — Они уже близко.

Корнеев не спеша вышел на середину коридора, пристроил ствол лучемета на сгиб левой руки и положил палец на курок. Слегка сощурившись, он прицелился в кромешную тьму. Позиция была не очень выгодной — впереди, на линии огня, сплошной мрак, а за спиной предательски мигает аварийная лампочка, но времени на поиски другого места не было. Торопливый топот и глухой рев приближались. Неясная тень попала в перекрестье прицела, и Че-Че старательно удерживал ее там, силясь понять, что за существо движется прямо на них. На черной гладкой харе блеснули два огромных вылупленных глаза.

— Стреляй! — завизжала Элька. Но Слава опустил оружие.

— Урод! — прошептал он тихо и стер со лба выступившие капли пота. — Я же тебя чуть не пристрелил, придурок.

Перед ними стоял запыхавшийся Виктор. Его лицо украшал примитивный фильтрующий противогаз.

— Ы-о-о-ы-у-о-э, — раздался из-под маски полупридушенный голос. Гофрированный шланг раздраженно затрясся.

— Что он сказал? — дрожащим голосом спросила Элька, прижимаясь к Славику.

Корнеев тоже ничего не понял и насильно содрал с Виктора резиновую маску.

— Чего? — переспросил он.

— Рита ожила!