* * *

Чувство тревоги всколыхнуло Литу изнутри. Снова, в который раз она попыталась снять блокировку-доступ к своему родному девятому уровню развития, но ничего не выходило. Но если бы она смогла перепрограммироваться, все равно бы не смогла выйти из тюремной камеры — настолько крепкую защиту поставили тикейцы. Как будто знали, что Лита биотек девятого-десятого уровня… А может, и знали. Поэтому и приняли соответствующие меры предосторожности… Субциды смертельной опасности смешались с воздухом, и к ней, словно вода, добавилось ощущение безысходности — образовалась тяжелая цементирующая масса, которая обволакивала Литу со всех сторон, давила на мысли и тело, душила, размягчала волю…

А потом за ней пришли. Но сначала, как в прошлый раз, ее усыпили специальным выстрелом. Очнулась она в кресле дознания. На голове тугой ободок нейросканера, шея, руки и ноги в прочных тисках зажимов. Не вырваться…

Она уже прочувствовала на себе всю силу тикейских пыток. Прошло три дня с тех пор, как она побывала на кресле дознания, до сих пор не может прийти в себя. А ее снова вытащили на допрос. Ее мозги и душу снова будут выворачивать наизнанку. Выдержит ли она?.. Вряд ли. Мозги умрут, а душа покинет бренное тело… Она биотек, она может чувствовать приближение собственной смерти. И она ее чувствует. Вот она, за дверью… Нет, за непроницаемым стеклом примыкающей комнаты. Там офицер в черном мундире. Эполеты полковника тикейской разведки. Продолговатое вытянутое книзу лицо, хищно выгнутый, как у орла, нос. Холодные бесчувственные глаза. Почти что полное отсутствие ресниц… Этот человек пришел сюда, чтобы убить ее.

Стоящий с ним палач в белом халате нажал на какую-то кнопку, и в ее сознание вонзились тысячи игл. Это огромный спрут дознания вонзил в ее мозги свои острые щупальца, жгучими присосками прилепился к извилинам… Вот он уже вытягивает из нее все жизненные соки. Нет больше сил терпеть. И рвется последняя ниточка. Ниточка, которая связывает душу с телом… Перед тем как закрыть глаза, Лита почувствовала огромное облегчение. Она теряла себя, теряла Евгения, ей больше не суждено сражаться за свою родину… И все равно на душе было так легко. Так же легко, какой легкой была сама душа… Лита увидела себя сверху. Тело на кресле дознания бьется в конвульсии, но ей нисколько не больно. Ей хорошо. Легко. А рядом Нотан… Да, это он, ее дорогой и любимый Нотан. Он берет ее за руку и вместе с ней возносится в облака. И никто их не остановит…

* * *

Полковник Коршнул привык смотреть в глаза смерти. Чужой смерти. Но все равно, когда разведчица забилась в агонии, он отошел от пульта, уединился в комнате отдыха. Спустя какое-то время с докладом прибыл главный специалист нейроцентра.