Как только на землю спустилась короткая ночь, обычная на излёте лета, они устроились на привал, отыскав ближайшую к тракту поляну.

Алёкс принялся готовить ужин, а старшие продолжили беседу. Причём Пьетро, с самого раннего детства отличавшийся наблюдательностью и рассудительностью, как и подобает будущему старейшине, отметил, что рыцарь Витол беседовал с его дедом как с равным. Что само по себе было делом неслыханным! Хоть и были они фрилендерами! Всяко хоть и свободные, но крестьяне – и рыцарь!..

Путь до Фриленда занял пять дней.

И каждое утро начиналось одинаково.

Пьетро просыпался от сухого стука деревянных мечей, нашедшихся в поклаже их благодетелей.

Глядя на то, как ловко Витол и Алёкс обмениваются ударами, мальчик всё больше и больше убеждался в правоте деда, утверждавшего, что они нашли «настоящих воинов, а не тот сброд, что обычно попадается». Насчёт последнего – он не совсем понимал, что дед имел в виду, но, наблюдая, как их спутники уверенно размахивали заменяющими сталь деревяшками, сердце его переполнялось восторгом. И, глядя на них восхищёнными глазами, юный Пьетро Бурддак более не мечтал о иной участи, нежели стезя воина!..

Заметив его восторг, рыцарь Витол однажды снизошёл до беседы с ним, рассказав мальчику много интересного о «благородном воинском ремесле».

Пьетро уяснил себе, что воинская служба – не просто дорога к славе и богатству, овеянная легендами и красивыми историями, рассказываемыми у жарко пылающего камина долгими зимними вечерами, но, в основном, тяжёлый труд.

«Пот, синяки и кровь»! Именно так охарактеризовал своё ремесло убелённый сединами и отмеченный многочисленными шрамами рыцарь Витол де Сент-Ремиз.

Наконец они въехали во Фриленд…

Собравшиеся односельчане, не стесняясь приехавших со старейшиной воинов, громко выражали свои сомнения в том, что всего лишь двое, будь они хоть трижды рыцарями, способны оградить их от произвола барона!

Пьетро ждал, что пришлые рыцари возмутятся, вознегодуют и… Дальше он даже мысленно боялся загадывать! Однако оба воина отнеслись к выкрикам крестьян с пренебрежительными ухмылками.

Алекс тут же во всеуслышание заявил, что готов сразиться с любым, кто не побоится бросить ему вызов.

Заслужив укоризненный взгляд старшего товарища, он, тем не менее, не дождавшись со стороны мужчин Фриленда ничего, кроме подозрительных взглядов и молчаливого неодобрения, разразился язвительной речью, полной насмешек и оскорблений.

Смысл его выступления сводился к тому, что «вот пришёл барон фон Хорстман со своими людьми, которые принялись жечь ваши дома и насиловать ваших жён и дочерей! Ну, и?..»