Вот и кромсали друг друга более трёх лет северные и южные вассалы короны, окружая себя ордами наёмников и собственных, наскоро обученных крестьян.

Отец Пьетро, как выяснил какими-то неведомыми внуку путями дед, примкнул к одному из таких отрядов; погиб он в первой же битве.

Внезапно вернувшиеся из колониального похода Энри и Фагромунд быстро навели порядок в своих государствах. Война прекратилась, но её последствия сказывались ещё долго.

Одним из них явились, в том числе, две смерти.

Смерть старого барона фон Хорстмана, Гогенхайма Развратника, прозванного так за то, что он был не в состоянии пропустить ни одной юбки. Кончина сия привела к тому, что баронскую корону фон Хорстманов надел на себя молодой Херберт фон Хорстман. Юноша только год назад вернулся из того же колониального похода, и не видел особой разницы между заморцами-язычниками и крестьянами-единоверцами.

И смерть графа Игнаца Мальмиуса, а также безудержное горе его сына-наследника Максимена Горго Мальмиуса, не желающего нарушать траур по скончавшемуся родителю ничьими визитами и челобитными.

Дед заменял Пьетро отца и мать. И он очень внимательно прислушивался к деду, вне зависимости от того, кому и что тот говорил.

Витол де Сент-Ремиз говорил сейчас точно таким же тоном, как и его дед. Этот седой рыцарь с жутким шрамом вообще сильно напоминал Пьетро его деда, хотя выглядел куда моложе. Он был таким же спокойным и рассудительным, как и сама земля, по которой они ходили.

И старший джедай очень нравился мальчику, притягивал его к себе. В первую очередь, своей простотой, хитрым прищуром серых глаз и рассудительностью и степенностью речей. Всю дорогу до Фриленда рыцарь и старейшина проводили в беседах.

А вот молодой джедай – Алекс де Моув – хоть и нравился Пьетро, но… Одновременно он его пугал! Он был каким-то… злым, что ли?

Постоянно скалящий идеально белые ровные зубы молодой рыцарь, готовый сразиться с целым светом. Глаза его были холоднее льда, жестокими и зловещими, а улыбка напоминала волчий оскал.

Всем своим видом он показывал, что никому не следует становиться на его пути, и горе тому, кто осмелится это сделать!

Пьетро восхищался его силой, ловкостью, даже движениями, похожими на движения большого, уверенного в себе хищника, хорошо знающего себе цену и готового в любую минуту отставить в сторону сытое мурлыканье, прижать уши и обнажить клыки.

Пьетро восхищался им и, одновременно, страшно боялся. Он никогда не видел смерть, не раз упоминавшуюся в сказках, но вот уже седьмой день, как был уверен, что она – сестра-близнец рыцаря джедая Алекса де Моува, и никак не иначе.