Подготовку к празднику начали с самого раннего утра. Мужчины ловили и резали скот и птицу в загонах, дымили печи, женщины, от мала до велика, бегали, суетились и наводили, на мужской взгляд, беспорядок.

Поэтому, когда чуть позже полудня к деревне подлетели полтора десятка разномастных вооружённых всадников, никто из фрилендеров толком и среагировать-то не успел.

Зато из окружающего селение леса прилетел с десяток арбалетных болтов, ни один из которых не миновал цели, а потом… Едва последняя жертва упала с коня, на поляне возникли два конных рыцаря из загадочного ордена джедаев.

Схватка на мечах заняла минут пять.

Все бандиты были убиты.

Среди трупов нападавших Пьетро легко узнал одноглазого бородача из таверны «Приют», предводителя наёмников и рыжебородого.

Так что уехали рыцари уже на следующее утро. А точнее, к полудню…

А Праздник удался на славу! Веселились во Фриленде все от мала до велика.

А потом ещё долго четыре незамужние девицы, внезапно забрюхатевшие, отчаянно пытались убедить родителей и односельчан в том, что понесли они от соблазнившего их в ту ночь рыцаря-избавителя Алекса де Моува. Один, четверых за ночь! Потому и неохотно вспоминала их впоследствии мужская часть молодёжи Фриленда. Зато женская… Хоть и не так громко… Тем более что и старший рыцарь, похоже, успел в этом деле отличиться…

А Пьетро Бурддак таки стал солдатом, потом оруженосцем, а в возрасте двадцати двух лет и рыцарем.

Вволю навоевавшись, он вернулся домой, женился на Амелии Сидховен, стал очередным старейшиной, а затем и бароном Фрилендом.

Никогда, до самой своей смерти, настигшей его восьмидесятитрёхлетним патриархом в разгаре битвы с очередными завоевателями, не забывал он прочитанного в труде Гермеса Трисмегиста. Природа вещей, изложенная в книге, разительно отличалась от всего, чему Пьетро учили. Мальчик успел прочесть немного, но из прочитанного понял, что миров, осквернённых разумом, на самом деле больше, чем один. Да, там употреблялось именно это слово: осквернённых. Миры сии увязаны меж собою некими соединительными нитями, и по этим соединениям можно передвигаться, подобно тому как паучок бегает по паутине. Сравнение с пауком было более чем уместным, ибо в книге указывалось даже количество миров: ВОСЕМЬ. Ещё в книге упоминалось о том, что на самом деле миры этой восьмёрки вовсе не потому соединены, что близко расположены, а совсем уж поблизости могут располагаться совершенно иные миры, не сообщающиеся с ними, но, в свою очередь, объединённые в иные восьмёрки… Пьетро толком не разобрался в сути, понял только, что мироздание по Трисмегисту – невообразимо запутанное, сложное. Воистину паутина. Увязнуть в нём, заблудиться – раз плюнуть.