Да! Машенька – настоящий огонь!

У него случались женщины и после того, как он взял её на работу. Всё же он был слишком любвеобилен, для того чтобы хранить верность одной-единственной! Тем более если она двадцатилетняя легкомысленная девица, в положенной каждой длинноногой секретарше коротенькой юбчонке. Но такой, как Машенька, не встречалось никогда.

В постели она была – просто ураган, торнадо, цунами! В общем, стихийное бедствие, только со знаком «плюс». И он, Дмитрий Андреевич Станишевский, успешный бизнесмен тридцати девяти лет, готов был отметить красным в календаре тот день, когда взял эту девчонку на работу.

– Солнышко! Я схожу в душ – и продо-о-олжим…

Последнее слово он произнёс со страстным придыханием, тоном мурлыкающего домашнего любимца, по случаю обожравшегося сливок от пуза.

– Конечно, котик! – мурлыкнула в ответ Машенька, соблазнительно потягиваясь на смятых простынях. – Только не долго!..

– Я мигом, киска!

Станишевский послал ей воздушный поцелуй и потрусил в ванную.

Открыл кран, задержался на секунду перед вмонтированным в стену зеркалом в рост человека.

Зеркало отразило грузного мужчину с большими залысинами на голове, начавшим отвисать животиком и формирующимися мешками под выразительными карими глазами. О! Эти глаза, вкупе с загадочной многообещающей улыбкой, были главным его оружием в борьбе со слабым полом. Дмитрий Андреевич сделал руки бубликом и напряг мышцы. Повернулся влево, вправо.

Сторонний наблюдатель, скорее всего, сопроводил бы увиденное ехидной ухмылкой. Ну, максимум, ироничным приподниманием брови. Но гражданину Станишевскому увиденное понравилось. Со счастливой улыбкой человека, довольного жизнью, он переступил через отделанный мрамором бортик ванной и встал под холодные упругие струи воды.

Блаженство!

Вся Москва тонула в густом, липком, как кисель, солнечном жаре. Жена с дочерью купались в Средиземном море на Кипре. А он купался сразу в двух удовольствиях!

Но если Машенька дарила ему блаженство огня, то душ дарил ему блаженство совершенно противоположного свойства.

Дорогая душевая установка престижной шведской фирмы хлестала его тугими струями с трёх сторон. Дмитрий зажмурил глаза.

Из полузабытья его вырвал едва уловимый за шумом воды скрип раздвигаемых створок душевой кабины.

Наверное, Машенька не вытерпела и…

Он резко обернулся, и, получив весьма болезненный удар в челюсть, упал, ударился затылком о бортик и отключился.

В чувство его привели немилосердные пощёчины, градом обрушившиеся на лицо. Дмитрий Андреевич замычал, пытаясь закрыться руками, отвернулся и открыл глаза.