Обыскав карманы, молодой милиционер забрал деньги.

– Что с сумкой делать? – спросил он у наблюдающего из машины сержанта.

– Что в ней?

Мент освободил ручки пакета из цепких пальцев Виктора, заглянул внутрь.

– Колбаса ливерная, молоко, хлеб, ещё какая-то херня.

– Бери, конечно, – обрадовался старший, – закусывать мы чем сегодня будем?

«Бобик» надрывно тронулся. Сержант задумчиво смотрел на дорогу. Откусив приличный кусок колбасы, он многозначительно сказал:

– А всё же интересно, что это за кровь у него была на пальцах…

Если бы затаившаяся в стенном проёме Альбина слышала его вопрос, то всё равно бы не ответила, у неё сейчас есть другое, более важное занятие.

Нельзя, категорически непозволительно долго лежать на холодной земле в тридцатиградусный мороз. Максимум сорок минут – и прощайте пальцы ног и рук. Виктор, как человек близкий к медицине, прекрасно знал об этом. Ещё он понимал, что если до утра его никто не поднимет, то с первыми лучами солнца он отправится не домой, а в морг. Поэтому мозг Виктора усиленно боролся за сознание, находившееся в глубокой отключке, собирая его по капле, выдавливая из тайных резервов организма, добывая просто-таки ниоткуда. Нужно, нужно сейчас прийти в себя и подняться, чтобы выжить…

Немного помогали голоса из внешнего мира. Хотелось их слушать всё больше и больше, понять смысл и окончательно вернуться в сознание. Голоса прыгали, дробились, звенели…

Они спорили, мужчина и женщина, и ещё один мужчина. Может, врачи? Потом звук человеческого голоса резко исчез, и единственный пока путь Виктора в явь оборвался. Пауза затянулась. Нужно собрать все силы и суметь открыть глаза. В противном случае он снова вернётся в небытие, и в этот раз уже, похоже, навсегда.

– Странно, Колян, получается. Смотри, СССР угробили, всё вокруг рушится, страну по живому режут на куски воры тире вчерашние лидеры партии, а народу элементарно жрать нечего, и люди, вместо того чтобы сплотиться, превращаются в волков-одиночек.

Говорящий выразительно развёл руками, показывая на всё окружающее.

– Чего ты удивляешься, Жень, так было всегда. Когда нет общего врага, русские ищут врагов друг в друге. Вон, смотри, бедолага лежит, вот сейчас пройдём мимо, и всё, помрёт к утру.

Почесав бородку, человек по имени Николай склонился над телом, скрючившимся на снегу. Нащупал пульс на шее, послушал сердце.

– Всё нормально, минут пять лежит, не больше, сотрясение и два ребра в щепки, жить будет. А теперь, Жека, сюрприз! Обрати внимание на его ауру…

Жека тоже нагнулся к пострадавшему, закрыл глаза, положил левую ладонь на солнечное сплетение.