– Я не так спросил, – виновато улыбнулся Макс, в душе которого уже поселился непокой. – Прости шлимазла,[18] дорогая. На кого ты похожа?

– На себя, – твердо ответила королева. – Макс, милый, таких, как я, больше нет.

С этим последним утверждением он вполне мог бы согласиться, если бы не одно «но». Он ведь и вопрос свой задал неспроста, но ответа пока так и не получил.

– Пойду проверю, как там поживает наше мясо, – ни к кому конкретно не обращаясь, сказал за его спиной Виктор. – Барышни, – позвал он девочек, переходя на Ахан-Гал-ши.[19] – Не желаете ли взглянуть на процесс приготовления мясных блюд?

Они желали, естественно. Ну как же не желать, если их приглашает сам великий и непобедимый адмирал Яагш? И сопровождаемый девочками Виктор, сразу же начавший напевать вполголоса веселую походную песенку Гарретских Стрелков, ушел к поварам, расположившимся вместе со своими мангалами и казанами на дальнем конце поляны, почти на самом берегу озера.

– Одна, – сказал Макс вслух и улыбнулся. – Такая одна.

Лика смерила его взглядом чуть прищуренных зеленых глаз, что указывало на внезапно возникший у нее нешуточный интерес, скрывать который от Макса она не считала нужным.

– Да, – сказала она через мгновение. – Сейчас вспомнила.

Она растерянно улыбнулась и пожала плечами:

– Знаешь, я только сейчас вспомнила. Когда я была маленькой, то есть когда родители еще не развелись, мы ходили в гости к деду, к папиному отцу.

Слушая ее голос, Макс ощутил неожиданную тревогу. На самом деле ожидать следовало бы совершенно других эмоций. Все-таки речь шла о его молодости – неважно даже, о второй или третьей, – о замечательном времени и славных людях, память о которых оставалась светлой, что бы и как бы ни случилось потом с ним самим и с этими людьми. Но в следующее мгновение Макс уже понял причину возникшего у него в душе беспокойства. Все было просто и сложно, как всегда в жизни. Во всяком случае, так он ее, жизнь, воспринимал.

– У Льва Ивановича на стене висел портрет, – сказала Лика, как бы удивляясь тому, что неожиданно сыскалось на дне ее детской памяти. – Знаешь, Макс, просто увеличенное фото с какого-то документа. Такая… – она задумалась на мгновение, по-видимому, подыскивая подходящее слово, – отретушированная, черно-белая. И вот однажды, мне кажется, что это было в семьдесят седьмом… Большой праздник… салют… и дождь со снегом… Вероятно, Седьмое ноября. Мы были в гостях у деда. Взрослые сидели за столом, а я играла с какими-то вещами…

Лика опять замолчала, и Макс попытался вообразить, что сейчас происходит в ее голове. Но даже ему, хотя он и знал возможности Лики и ее Золотой Маски, трудно было представить, как оживляет Волшебное Золото, казалось бы, навсегда утраченное прошлое.