– Мэд всегда был не более чем мясником, – брезгливо заметил Сид. – Дорвался!

– А ведь неплохо ведьмы расчищают ему путь! – вспомнила Ита. – Может, напрасно мы не занялись ими – а, Эрик?

– Ну-ну, осьминожка, не зарывайся, – ответил тот вслух, и на сей раз его услышали все трое. – Не по вашим это пока силам, – продолжал он. – Хорошо уже то, что они проглядели вас и что вы довели меня сюда. А теперь вам, пожалуй, лучше вернуться.

– Хочешь сказать, ты уже достаточно обжился рядом со мной и дальше сможешь продвигаться сам? – нахмурясь, спросила девушка. – Хитрюга Тигр! Похоже, ты и сам не прочь остаться наедине с императорским пультом.

– Что ж, продолжим экскурсию, – уступил Эрик с улыбкой. – Ничего, если я пойду первым?

Прямо от дверей начинался небольшой, зато на редкость изощренный лабиринт, и в предыдущий свой визит Эрик наверняка бы увяз в нем, даже если сумел бы сюда добраться. Но теперь, после храмовых глубин, смутить его было сложно, да и спешащий впереди отряд исправно помечал путь широкими потоками крови и мертвыми телами. Кажется, Мэд впрямь слетел с нарезки – он убивал встречных имперцев с такой жестокостью, будто мстил за годы своего страха. При этом неуклонно продвигался к цели, ни разу не сбившись с курса. Конечно, Эрик знал, кто внушил убийце отвагу и сейчас безошибочно ведет через лабиринт, знакомый лишь доверенным стражникам, – но вот кто надоумил самого Дэва? Неужто кто-то все же стоит за ним… или над ним?

Пару раз на пути четверки попадались живые имперцы, заторможенные и вялые, точно сомнамбулы. Но то ли они принимали юнцов за нормальных голышей, то ли вообще не замечали – во всяком случае, остановить не пытались. Без происшествий отрядец погружался в лабиринт все дальше, приближаясь уже к его центру, когда Эрик, наконец, увидел впереди полудюжину Спрутов в тяжелых доспехах. И тут же отпрянул за угол, стопоря остальных.

Спруты как раз закончили расправу над очередной парой стражников и теперь уходили, торопясь к близкому финишу. Лишь один, самый добросовестный из подручных Мэда, задержался у трупа, увлеченно разделывая его на части, будто старался превзойти жестокостью хозяина.

– Ну-ка, живо! – шепнул Эрик малышке, выталкивая ее из укрытия и одновременно избавляя от ранца.

Ошеломленно пискнув, девочка пробежала несколько шагов и остановилась, хлопая ресницами и неловко переступая голыми ногами. Словно только что вылетела к месту недавней схватки – увлекшись погоней или потерявшись.

Мгновенно Спрут вскинул глаза на Юку и напружинился, готовый ко всему. Но малышка лишь молча смотрела на него, голенькая, беззащитная, – а больше никто не возникал на виду. Неуверенно Спрут оглянулся на товарищей, уже исчезающих за поворотом, потом вернулся взглядом к девочке. Внезапная и полная ее доступность, похоже, завораживала убийцу, а особенно манило ожерелье, сверкающее на тонкой шее.