Они оба поймут. Должны понять.

– Готовишься? – тихо спросил Младший.

– К чему?

– К встрече с Грифом... Подмылся уже? – На лице Младшего появилось подобие улыбки.– Они тебе вставят... Я просто... подохну... Гриф, если захочет, сможет полакомиться мертвечиной, а с тобой у них будет очень серьезный разговор...

– Поговорим,– кивнул Старший.– Мне есть что сказать...

– И предложить,– прошептал Младший.– Что ты предложишь им взамен? Место на станции?

Младший смотрел, как из стены появилось новое щупальце, замерло, словно осматриваясь, готовясь к броску, но Старший успел раньше.

Щупальце отломилось с легким мелодичным звоном.

– Ты помнишь, что сказал Клеев о последних словах того китайца, который оказался не китайцем? – спросил Старший, отбрасывая обломанное щупальце к стене.

– Не... не помню... имя, кажется...

– Имя,– кивнул Старший.– Именно – имя, извини за тавтологию. Алексей Горенко.

– И что?

– А это – военная хитрость. С одной стороны – имя, которое ты слышал неоднократно. Оно могло вызвать страх или злость, но никак не подозрение. А для меня это имя обозначало, что операция подготовлена, что все фигуры расставлены, что можно начинать... Что сделано все, что планировалось до Завершающей Стадии. Даже в Сеть человек отправлен. Тот самый лжекитаец. И заодно назвали человека, на которого можно все валить. Которого можно даже схватить, и он ничего важного не скажет. Его используют. И у него нет выбора.

Он пытается вести свою игру... Кстати, вместе с Брюссельской Сукой. В общем, это неважно.

– Ты, наверное, чувствуешь себя очень умным и предусмотрительным? – спросил Младший.– Чувствуешь?

Старший не ответил. Он вслушивался в то, что говорил Гриф Ильину. А потом – вошедшему в комнату мальчишке.

– Простите,– сказал Петруха, входя в комнату.

– Что?

– Как там... Маша? – Петруха переступил с ноги на ногу.