Черт побери! Сойер, без сомнения, раздражен тем, что чуть было не произошло, да и он сам тоже.

— Давай-ка вернемся к 92 — й и посмотрим, не осталось ли и на нашу долю пары хвостов на шубу, — сказал Инглиш более сердечным тоном, чем ему хотелось бы.

Голова у него все еще болела. Сойер при подъеме на холм слегка прихрамывал. Желание видеть спутника чуть-чуть впереди себя было столь сильным, что Инглиш даже не мог противиться ему, и предпочитал тащиться сзади, дабы не дать Сойеру возможности выстрелить ему в спину. И это несмотря на то, что специалист по разведке был последним человеком, которого можно бы подозревать…

Но что же, черт побери, произошло? Инглиш убеждал себя забыть, подождать, пока он сможет просмотреть расшифровку записи. Если, конечно, Грант позволит ему сделать это.

Это имя напомнило ему об обязанностях, и он связался с десантным скутером. Тут ему стало действительно не до подозрений. Выяснилось, что у Меннинг скопилось полдюжины рапортов об отсутствии огневого контакта с противником и сообщение о том, что Грант поджидает его на объекте, в бетонном здании, обозначенном на их схеме как 23А и фактически взял на себя руководство акцией, поскольку Инглиш «не давал о себе знать и считался пропавшим без вести».

Он не собирался спорить. Как и не собирался выяснять, каким образом Наблюдатель оказался в самом сердце халианской ремонтной базы, если подразделение Дельта еще только подтягивается к ее границам.

Но пока Инглиш слушал уже утратившие свою актуальность сообщения, передаваемые со скутера, ему вспомнился разговор о том, что на этот раз Падова может приземлиться сам. Это, конечно, не обязательно означало, что поддержка с воздуха оказалась в распоряжении Гранта, а не 92 — й, однако вполне могло означать.

Кроме того, имелся гораздо более неотложный вопрос. Почему в роще нет трупов халиан?

Сойер вынул свой сканер.

— Да, здесь кажется было и впрямь горячо.

Но здесь не было горячо. Совсем наоборот. Здесь царил могильный холод. И это было все, что мог показать сканер, даже несмотря на то, что в светлеющем ночном небе все отчетливее проступало нечто, весьма напоминавшее грибовидное облако, только начинавшее рассасываться.

— Это дело нравится мне все меньше и меньше, — сказал Сойер, осторожно ступая по хрустящим и рассыпающимся от прикосновения обломков деревьев — все, что осталось от рощи, которую он обстрелял из своего АПОТ-ружья.

Но, как оказалось, осталось и еще кое-что.

— Взгляните на это! — сказал Сойер каким-то безжизненным голосом. Он повернулся к своему капитану, и Инглиш увидел в зеркальном щитке его шлема свое искаженное отражение.