Суворин извлек из-за пазухи жезл Великого Дракона и показал спутникам изображение ойка Стура:

– Это он, точно!

– Да, здоровенный бык. Вот тут он бок чесал, – Александр показал пальцем на верхнюю потертость, – а здесь – рогами терся. Птицы молчат не просто так. Похоже, нет больше местного Хранителя. Пойдем, прочешем рощу. До конца дня управимся. Будем двигаться по солнцу, дистанция – на расстояние прямой видимости.

Конца дня ждать не пришлось. Раздувшийся труп ойка Стура нашел Иван, наткнувшись на волну тошнотворно-сладкого трупного запаха, хорошо знакомого каждому воевавшему. Над ойком жужжал рой насекомых, причем не было замечено ни одного животного-падальщика.

Суворин обошел вокруг мертвого Хранителя. Остальные отошли в сторону и ждали с наветренной стороны. Бык лежал так, как если бы смерть застала его при попытке встать с колен на передние ноги. Огромные рога поверженного Хранителя были цвета золотистой соломы. Никто из экипажа не видел быка с такими рогами. Иван вдруг махнул рукой, показывая, чтобы все оставались на месте, и отправился прочь от быка, часто останавливаясь и оборачиваясь. Примерно в двадцати метрах Суворин присел на корточки, словно собирая ягоды, затем быстро пошел по широкой дуге и присоединился к товарищам. Он то и дело нервно принюхивался к рукаву – трупный запах имеет свойство мерещиться даже тогда, когда его уже нет. Теперь же Ивану казалось, что вся его одежда, кожа и даже оружие источали приторный запах смерти.

– Товарищ командир, ойка Стура убили, – предупреждая едкое замечание, готовое сорваться с уст капитана, Суворин торопливой скороговоркой продолжил: – Убили из огнестрельного оружия. Бок – сплошное решето. Навылет пули не прошли, такая громадина!

Иван вытянул вперед кулак и разжал ладонь. На ладони лежали латунные гильзы. Неринг медленно, как во сне, протянул руку и взял одну гильзу.

– Девятый калибр, «парабеллум», 1943 год.

– Где – год? – удивился Ваня.

– На донышке гильзы, – Виктор вытащил из кобуры «парабеллум» и передернул затвор. Выскочил целенький блестящий патрончик.

– Да, близнецы-братья. Сорок третий год, – Ковалев хмурился, пытаясь закусить зубами сбритый ус.

– Получается, что здесь фрицы? – ахнул Суворин. – Вот и вышли к своим!

Переглянувшись, танкисты вдруг увидели, что незаметно для самих себя переместились друг относительно друга. Теперь они стояли так: плечом к плечу – Эмсис, Ковалев и Суворин, Неринг стоял напротив, серьезно и твердо глядя в лица своих спутников. Медленными точными движениями майор отщелкнул обойму и вставил туда патрон. Точно так же медленно и точно «парабеллум» отправился в поясную кобуру Виктора.