– Виктор, можно ли рассчитать, на каком расстоянии от нас обе группы?

– Нет, командир, на таком рельефе среднюю дальность действия радиостанции нужно уменьшить минимум на четверть. Итого остается километров пятнадцать. Когда они начнут определяться относительно цели, нам будет проще.

– Интересно, как это коммуникатор переводит немецкий на русский? – спросил Иван, отпивая большими глотками воду из фляги.

– Что, что? Да так же, как и остальные языки, – быстро ответил Ковалев, совершенно не желая рассуждать на отвлеченные темы.

– Нет, командир, раньше мы слова слышали так, ну, по воздуху, – Иван изобразил пальцами правой руки бормочущий гусиный клюв. – Наушники говорят прямо в голову. – Иван показал пальцем в ухо. – Так что же, жетон у меня в голове переводит слова?

– Сержант Суворин! Отставить рассуждения о жетонах! Экипаж! В машину!

– Есть!

Через полчаса эсэсовцы на связь не вышли. Неринг обшарил весь эфир, но услышал только обычный шум и потрескивание электрических разрядов в атмосфере.

– По схеме, по схеме, – Виктор понял, что предыдущие перехваты могли быть простым везением, и поделился соображениями с экипажем: – Эсэсовцы могут использовать особый алгоритм, меняя периодичность и частоты. Есть еще один вариант: мы оторвались от них и вышли за пределы дальности радиосвязи. Тогда через два-три часа мы услышим их снова.

Ковалев одобрительно кивнул. Оставив Виктора и Мариса в танке, Александр в сопровождении Суворина отправился на ближайший холм. Оттуда прекрасно просматривалась гора – уже близкая, могучая, уходящая в небо несокрушимым треугольным зубом. Стрелки на жетонах указывали точно на гору.

– Будем надеяться, наш перекресток внизу, а, Иван?

– Угу. – Суворин смотрел в бинокль на подножие горы. – Смотри, Степаныч, это то самое, точно.

Ковалев принял бинокль из рук Суворина и поспешно навел резкость.

Тень уже наползала на гигантскую нишу, вырезанную в скальной породе. В нише, укрытое с трех сторон скальной породой, стояло величественное здание. Суворин застал тот момент, когда солнечные лучи последний раз коснулись наружной стены, и разноцветная инкрустация над огромным проемом ворот вспыхнула осколками нескольких радуг. Через минуту ниша погрузилась в тень, и здание стало едва различимо даже в бинокль.

Ковалев некоторое время внимательно разглядывал степь, затем разведчики начали спускаться с крутого холма зигзагами, чтобы не сильно разгоняться под уклон.

* * *

Это был поразительный храм, покинутый много-много лет назад. Все горизонтальные площадки покрывала тончайшая пыль. По углам и возле окон и дверей лежали кучки песка с растительным мусором, клубки сухой травы, занесенные в храм вольным степным ветром. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что стены, кровля, колонны, ступени и залы не построены, а вырезаны в скале великими зодчими. Чаши, купели и огромные тонкостенные вазы, изящные столики и скамьи вдоль стен – все это было единым целым. Единственными инородными украшениями были прозрачные разноцветные камни, украшавшие ворота сказочной россыпью. Потолок и стены украшали тонкие барельефы, изображавшие неведомых животных. Растительность, среди которой разыгрывались окаменевшие сцены, была тоже незнакомой. Свет проникал в храм через сложную систему ажурных окон, расположенных в крыше. Окна были вырезаны таким образом, что прекрасно пропускали свет, одновременно защищая помещения от осадков: на слое праха не было ни единого следа от капель.