Шон всего пару раз оказывался в ситуациях, по-настоящему критических, воспоминания о которых до сих пор заставляют волосы на голове хаотично шевелиться; и то, что происходит последнее время, его смертельно ужасает.

Мартина привыкла к постоянному риску, к адреналину, к выполнению конкретной задачи, и при этом — любой ценой. Она привыкла быть оружием, инструментом, скальпелем хирурга, отсекающим пораженные ткани, не задумываясь над последствиями своих действий.

Агент СОВРа — далеко, думается, не худший, — почему она решила помочь?

Если всё дело в человеческой солидарности — такого просто быть не может! Подобное явление давно отсутствует в расе хомо сапиенс, хоть и твердят иное.

Майор совсем не глупа, и лишний раз рисковать не будет, к тому же в данной ситуации она подставляет под удар и свою напарницу — та ведь ещё не на орбите, а ей наверняка требуется скорейшая медицинская помощь.

Даско и Кейси для неё никто, случайные знакомые. Пусть и пришлось пройти с ними огонь и воду, но этот факт её не обязывает.

Может быть, Мартина действительно посчитала, что раз Шон помог ей, то она непременно должна помочь ему? Долг платежом красен? Но как было сказано выше, майор не будет зазря рисковать, а оба похода в недра этого проклятого корабля сопряжены с громадным риском: в первый раз им повезло благодаря вовремя подоспевшему подполковнику (как, интересно, он их нашел?), но удача — явление преходящее…

Наверное, самым правильным ответом будет то, что майор Плотникова наконец-то почувствовала ответственность за людей, ради которых работает, ради которых подставляет свою шкуру.

Шону вдруг отчетливо представилась картина, в которой майор идёт по тончайшему лезвию ножа, такому опасно острому, что даже молекулы кислорода разрываются надвое при соприкосновении с ним. Майор идёт не постоянно, а иногда останавливается и убирает босые ноги с холодного равнодушного металла, но затем вновь путь продолжается до следующей передышки. Но в одном месте майор долго стоит на лезвии, размышляя, сойти ли, чтобы передохнуть, или сделать ещё пару-тройку шагов? Вдруг над её головой холодным светом вспыхивают слова: «Какая, к дьяволу, разница? Если суждено погибнуть на следующем шаге, то не всё ли равно, сейчас его сделать, или потом?» Слова замещают друг друга и растворяются, превращаясь в голубой туман, а майор идет дальше, так и не воспользовавшись своим правом на передышку.

Картина завладела сознанием полицейского лишь на секунду, но лопнула как мыльный пузырь, когда Тина указала на стену и произнесла: