Полицейский «Полумесяц» медленно двигался по скудно освещенной улице; прожекторы так же медленно вращались и выхватывали из темноты однообразно-унылые плиты фундамента гигантских небоскребов, на многие сотни метров уходящих куда-то в кажущееся эфемерным, нереальным, несуществующим в этом царстве Аида небо. Вечный сумрак стелился по земле Виктории, и братом ему был туман.

В кабине флаера находилось четверо патрульных, среди которых был и Шон Даско. Полиция Виктории в ночные комендантские часы пользовалась не «эспээфами»,[16] а более бронированными и мощными «Полумесяцами» с экипажем из четырех человек. В последнее время в крупных городах Венеры и других планет Человечества со сложной криминогенной обстановкой начали вводиться даже отделения танковой полиции, использующие модифицированные армейские танки «Рошшфор» и другую тяжелую технику.

«Полумесяцами» полицейские флаеры обозвали за их форму деформированного серпа.

Часы показывали четверть третьего. Комендантский час, запрещающий кому бы то ни было без особого разрешения разгуливать по городским районам, длится уже три часа пятнадцать минут. Патрульный рейд не предвещает ничего необычного и неожиданного. Двое полицейских мирно посапывали на задних сидениях, обнявшись со своими «Кобрами». Сидевшие впереди скучали, но не спали. Для Даско это был всего лишь третий рейд, и он с непривычки и однообразия окружающей обстановки не мог заставить себя ни спать, ни бодрствовать, и пребывал в некоем подобии транса, неподвижно уставившись за окно.

Вдруг сонар призывно пискнул, и кабина наполнилась женским криком. Проснувшиеся полицейские ворчливо зашумели, но тут же успокоились. Шон заинтересованно посмотрел на информационный монитор, внутренне чувствуя, что предстоит нечто.

Кричала не одна женщина, а несколько. Кажется, три. Они визжали и требовали кого-то отпустить их, убрать свои грязные руки. Они звали полицию, звали помощь. На фоне их криков выделялись мужские басистые голоса и пьяные ругательства.

— Ну всё, засекли, — пилот обхватил руками штурвал и набрал пару команд на пульте. «Полумесяц» резко рванул вперед, петляя между сваями и колоннами, ныряя под непонятные акведуки и переплетения коммуникаций, и понесся на улавливаемый сонаром звук.

Техногенный лабиринт Виктории не кончался никогда и нигде, но попасть из одной точки этого лабиринта в другую было вполне возможно. Вскоре флаер вылетел на освещенную светом костров площадку метров семидесяти в поперечнике. На площадке находилось несколько десятков изрядно потрепанных моноциклов, горы бумажного, металлического и пластикового мусора, бочки с пылающим в них огнём. И люди.