— У Офелии стоит флот боевых кораблей. Каждый второй из них собственными силами может испепелить планету. — Симмонс по-прежнему был горд за солдат Человечества. Необоснованные угрозы и хвастовство он не принимал.

— Так почему же эти боевые корабли не смогли остановить посадку? Поверь мне на слово: если бы в будущем существовала вероятность залпа по планете, то весь ваш флот давно бы превратился в облако нейтрального газа, а населенные планеты Галактики — человеческие или какие-то ещё — разорвались на миллиарды мелких астероидов. — Человек с голосом подполковника тяжко вздохнул. — Давай прекратим бессмысленную демагогию о том, кто сильнее.

Симмонс порадовался, что последнее слово в этом вопросе осталось за ним. Кто бы ни был… чем бы ни был этот «гриб», всё равно приятно выиграть у него спор.

Человек снова рассмеялся. На этот раз громко, пронзительно. Казалось, он издевается над подполковником.

Когда приступ смеха прошел, тень взмахнула рукой. Мир вокруг поменялся так неожиданно, что Симмонс внутренне ойкнул. Белое сменилось на черное; яркое, светящееся облако, в котором находились собеседники, превратилось в холодный космос. Неподвижные искорки звёзд равнодушно смотрели на Симмонса из глубин пространства, кое-где обнаружились знакомые туманности и даже звезды. Вон та, например, яркая и красноватая — наверняка Мадор, видимый с поверхности Римана даже днём. Вокруг Мадора, вспомнил Симмонс, вращается только одна планета, похожая на комок снега. В переводе с языка каоли она так и называется: Снежная. А вон та, небольшая, почти незаметная, но тоже с красноватым отливом — это Бетельгейзе, сверхгигант в созвездии Ориона.

Тут же подполковник понял, что находится слишком далеко от Римана. Здесь другой рисунок звезд, здесь другие созвездия, даже свет от Мадора или огромной Бетельгейзе досюда может не доходить. Но Симмонс был отчего-то уверен, что верно угадал звезды.

Где я?

Точно в ответ перед глазами появилась планета. Под дымчатой сетью облаков, но не белых, а от чего-то грязно серых, Симмонс угадал знакомые очертания материков.

Офелия.

Тени видно не было. Её голос (точнее, голос Симмонса) пришёл сразу со всех сторон, будто тень и была космическим пространством, в котором болтался бестелесный подполковник.

— Ты очень упрям, солдат, — сказала она. — Так и быть, я покажу, чем может закончиться залп ваших крейсеров.

Теперь Симмонс заметил корабли. Их были сотни, разных. Все они располагались далеко, рассыпались в ровную сферу вокруг планеты. Даже примерные очертания вряд ли можно было разглядеть с такого расстояния. Но Симмонс, как и в случае со звездами, ясно знал, сколько кораблей вокруг планеты, какой из них где расположен, какому Флоту он принадлежит и так далее.