Внимание! Отсутствует герметичность корпуса под правой рукой!
Блоку саморемонта: заварить шов, продуть сжатым воздухом все блоки.
До берега — 150 метров, 100, 50, 20…
Отключить амфибийный блок, продолжать движение в прежнем режиме.
Лес. Команда блоку дополнительных устройств: выпустить предохранительные щитки.
Блоку ПП: избегать столкновений с деревьями, имеющими толщину ствола свыше 100 миллиметров.
Удар стволом дерева по корпусу. Повреждений нет.
Удары веток кустарника по ногам и лицу. Повреждений нет.
Удары веток по голове. Темнота.
Механическое повреждение органов зрительного восприятия!
Ремонтному блоку: восстановить работоспособность зрения.
Команда блоку управления рецепторами: временно перейти на режим радиолокации препятствий.
Зрение восстановлено.
Продолжать движение. Увеличить скорость. Увеличить скорость. Увеличить скорость…
12. ОСЬ “Y”
12. ОСЬ “Y”
Лигум был уже далеко от отеля, когда в городе что-то случилось. Он это понял по тому, как где-то неподалеку в синее небо поднялся черный султан дыма, ощутимо потянуло гарью, и одни прохожие откуда-то — или, наоборот, куда-то — бежали, а другие то тут, то там собирались кучками, обсуждая масштабы и характер случившейся беды.
В том, что это была именно беда, не осталось больше сомнений, когда мимо Лигума на полной скорости пролетела амбуланция на воздушной подушке, под прозрачным колпаком которой были видны напряженные лица членов экипажа экстренной помощи. Потом еще одна, и еще… А в воздухе на смену пассажирским аэрам пришли джамперы с красными медицинскими и зелеными фармацевтическими крестами на бортах.
Хардер дошел до перекрестка и вынужден был остановиться, чтобы пропустить возвращавшуюся обратно амбуланцию. Колпак машины был почему-то приоткрыт, и Лигум успел сделать как бы мысленный стоп-кадр салона: носилки-антигравы в три яруса, с них свешиваются чьи-то скрюченные пальцы красно-черного цвета, лихорадочная суета парамедиков возле аппаратуры и громкие крики ребенка: “Мамочка, мне больно, ма!..”
Хардер посмотрел туда, откуда вынеслась амбуланция. Улица была перегорожена во всю свою ширь машинами жандармерии и пешими блок-стоперами, мрачно расхаживающими по проезжей части и машущими водителям сгрудившихся перед заслоном турбокаров: мол, разворачивайтесь на сто восемьдесят градусов… чего встали, не видите, что ли, что дальше нельзя?!..