Для остальных людей на борту «Ковчега» время остановилось.

Капитан Истбрук, съемочная группа, бойцы команды боевого прикрытия, медики, техники, компьютерщики – они все находились в состоянии, похожем на сон и на смерть одновременно. Оплетенные проводами и трубками, пронзенные троакарами, напичканные химией, подключенные к электронным и механическим агрегатам, распростертые на ложах кресел, запертые в ячейках голые люди были подобны зародышам экстерров, заточенным в скорлупе яиц.

3

3

В кабине было жарко и душно. На выгнутых пультах-этажерках мерцали алые огоньки, словно рассыпанные угли. Пахло горячим металлом и пластмассой.

– Завтра начинаем торможение, – сказал первый пилот, вытирая со лба неприятно липкую испарину.

Вчера ему исполнилось тридцать семь лет. Праздник получился скромный, подарков не было совсем. Только с Земли пришло поздравление от родных. И сержант Хэллер разрешил достать из холодильника последний ящик пива.

Провизию приходилось экономить. Из-за того, что корабль приземлился на Марс и потерял время, путешествие затянулось.

– Идем по графику? – поинтересовался Гнутый.

Они уже давно все перезнакомились. Пилоты оказались неплохими ребятами, пусть и с амбициями. Инженеры – те были попроще, они любили пошлые шутки и дешевые розыгрыши. Казалось, они не замечают оружия в руках захвативших корабль бойцов. Один лишь доктор держался особняком ото всех. Было видно, что сложившаяся обстановка его угнетает.

– Да. Минута в минуту.

Первый пилот восседал в кресле, похожем на седло с высокой удобной спинкой и подлокотниками. Действуя ногами, он мог перемещать кресло по всей рабочей зоне кабины. Он мог подняться к самому потолку, туда, где отображалась мнемосхема реактора, мог практически мгновенно перенестись в правый угол, где мониторы показывали состояние двигателей, мог занять место рядом со вторым пилотом, взять на себя управление «Ковчегом». Послушное кресло двигалось во всех плоскостях: оно вращалось, меняло наклон, поворачивалось, возносилось и падало.

Когда первый пилот работал, это было похоже на родео.

– Значит через восемь дней будем на Земле, – сказал Гнутый.

Это уже стало привычкой – считать вслух оставшиеся дни.

– Вы уже знаете, как действовать дальше? – поинтересовался второй пилот. Его кресло не двигалось. Он находился в самом центре кабины, в фокусе полукружья мониторов, перед штурвалом и двумя приборными панелями.

– Конечно, – сказал Гнутый. – Мы всегда действуем по одному плану: сначала находим врага, потом его уничтожаем.

Он шутил. Но пилоты, кажется, этого не поняли.