Невидимка успел вскочить на ноги и даже до половины выхватил меч, когда Тигр, снова взлетев в воздух, нанес ему яростный сдвоенный удар ногами — в лицо и в пах, где предводитель так опрометчиво раскрылся. Невидимку швырнуло о стену, а Эрик уже прыгнул в другую сторону — к валуну, на котором оставил свой лучемет. Подхватив его, развернулся и в упор расстрелял обоих спешащих к нему латников. Затем обернулся к третьему.

Предводитель корчился возле стены, натужно хрипя и запоздало прикрывая свое драгоценное орудие. Приблизясь, Тигр брезгливо повел ноздрями — разило же от него! — и рукоятью лучемета успокоил страдальца — если не навеки, то надолго.

Наскоро Эрик огляделся — что же, для Невидимок они оказались не слишком проворны, — и снова склонился над ванной. Ю так и не изменила позы, однако с настроя девушку явно сбили, как и его самого. Момент был упущен, даже если Безымянные дадут им время усугубить грех. Хотя… а если им подарят часы или даже целый день?

Во взгляде богини Эрику тоже почудился вопрос, но о чем она-то могла спрашивать? Чего ей хотелось теперь, на что она надеялась?.. Все в тумане.

— Госпожа, погоди минуту, — прошептал юноша и поднялся. Прихватив с собой меч, выскользнул за полог, ощущая себя одновременно и уязвимым, и возмутительно, вызывающе свободным — от одежды, обычаев, страха перед Духами. Теперь Эрик боготворил лишь одно существо, но его-то он не боялся, только — за него.

В пещере ничего не изменилось, если не считать извивающегося возле входа Олта, спеленатого точно младенец. Неслышной тенью Тигр скользнул через зал, по пути выключив очаг, и уже почти в полной темноте приблизился к входному пологу, осторожно выглянул.

Вокруг было тихо, только за спиной шуршал и придушенно хрипел Олт. Дождь уже кончился, теперь снаружи неслышно сыпал пушистый снег. Эрик окунулся в морозный воздух, ступив голыми ногами на уже довольно плотный белый покров, осмотрел подступы к пещере. Но и здесь никого не обнаружил — похоже, эта троица не позаботилась о прикрытии.

Вернувшись в тепло, Эрик присел на корточки перед еще не сдавшимся Олтом и осторожно убрал с его лица огрызок облезлой шкуры.

— Ради всего святого, — прошипел тот, отплевываясь, — забросьте эту гадость подальше: это же невыносимо — такая вонь!..

Связали его на совесть, так что узлы поддались Эриковым пальцам не сразу. Наконец старик смог сесть и принялся растирать онемевшие члены.

— А где эти? — спросил он. — Мерзавцы — подкрались как призраки, я и пикнуть не успел!..

— Но разве они не… — начал было Эрик и прикусил язык. — Кто же это?