От боли негритЯна пришла в себя, дико закричала, задергалась. Ремни, удерживающие ее на столе, врезались в плоть, но выдержали. Карлик же, не обращая никакого внимания на крики и дерганья жертвы, методично дорубил ногу до конца, после чего прямо здесь сел на пол и начал не спеша освобождать от нее ботинок, распутывая шнурки и помогая себе в этом деле зубами. Очкастый смотрел на это совершенно равнодушно, тем более, что Грейс уже не кричала, снова вырубившись и пуская кровь из почти откушенной нижней губы.

— Бат гунда! Еда! — крикнула матка, — Талмаш!

Услышав это, карлик с «зубной» баклажкой кивнул ей, подбежал к негритЯне и одним точным ударом разрезал живот крюком, который вытащил из-за пояса. Запустив руку с желтыми обгрызенными ногтями внутрь, он вытащил какой-то орган и с криком поднял его над головой, поворачиваясь ко всем. Толпа карликов восторженно взвыла, и он бросил это тому, кто, по его мнению, издал звук более громкий.

— Гунда черный еда! — крикнул Талмаш повторно, пихнул ногой возящегося со ступней негритЯны карлика, призывая его к действию. Карлик нехотя отложил ботинок, поднялся на ноги и вместе со своим напарником принялся кромсать тело Грейс, швыряя в толпу куски примерно одинакового размера.

От увиденного Яну едва не стошнило, она с ужасом смотрела на людоедов, но больше всего ее поразил очкастый парень, что-то нашептывающий толстой и довольно урчащей матке.

От Грейс не осталось ничего, кроме особенно крупных костей и кишечника, который небрежно свалили под стол, где кто-то завозился, зачавкал. Яна подумала, что спит и видит свой самый страшный кошмар. Такого она не могла даже представить!

— Мамука! — позвал жирную самку Талмаш, хлопая по животу Траву, которая была следующей, — Хавчиг!

— Хавчег? — покосилась на очкастого матка.

— Хавчик, — кивнул тот, рассматривая упитанную Траву, произнес слово для обучения: — Вку-усная еда!

— Гунда еда! ВкуснА гунда! — закричали карлики.

Траву начали потрошить так же, как и Грейс, но перед этим наткнулись на плитку шоколада у нее в кармане. Матка, завидев это, вскочила на ноги, с яростью и блеском в глазах протянув руку в направлении Травы, отчего почти стокилограммовый стол сдвинулся на десяток сантиметров. Испуганные парни с крюками быстро принесли ей шоколад, который матка начала разрывать зубами. Обертка не поддавалась, матка начала беситься и топать ногами. Очкастый дернулся помочь ей, но она его оттолкнула. Промаявшись так некоторое время, матка все-таки позволила ему надорвать обертку по отрывочной линии, после чего засунула плитку в рот.