И лишь тогда, когда они разомкнули руки, и их обоих перевязали длинными полосами шелка, иавернцы вернули на место срезанный кусок дерна. А на плечи чародейки тем временем накинули широкий роскошный плащ с литым золотым аграфом, украшенным гербом Ромалена, вотчины ее названного брата, и Иедаван, подойдя, осторожно и вежливо обнял ее за плечи.

– Я обещаю тебе защиту и помощь, как только она тебе понадобится, – сказал он. И уже намного прозаичнее: – Вижу, тебя слегка напугал этот обряд.

– Да, несколько… Я думала, это будет выглядеть как-то иначе.

– Обряд принятия в семью сестры или дочери действительно обычно выглядит иначе, – правитель добродушно улыбнулся. – А такой совершается в том случае, если женщина владеет обширной собственностью или возглавляет войско. Это не отношения младшего и старшего, как в обычной семье, а равноправный союз, и только в этом отличие. Но я был уверен, что именно такой родственный союз и устраивает тебя больше других. Тем более он самой тебе дает больше свободы в рамках наших традиций.

– Да. Это ценно, – согласилась девушка, которая и прежде много размышляла на тему того, что даже и безобидные обычаи чужого мира трудно будет соблюдать, если они не окажутся уважительны к ней. – Очень ценно.

– Я был уверен, что тебе это понравится.

И, подняв ее, сам посадил на коня – легко, словно кошку на подоконник. А следом поднялся в седло своего скакуна, не пользуясь стременами – у него это получилось естественно, без какого-либо напряжения. Казалось, он может управлять конем при помощи коленей, не касаясь поводьев, нажатием пальцев и даже мыслью – его сродство с лошадью чувствовалось даже тогда, когда он просто стоял рядом с ним, едва касаясь его гривы. Наклонившись, Иедаван поднял упавшие поводья ее кобылки, подал ей, и почти незаметным нажатием руки направил животное в сторону замка.

Остальные его люди потянулись следом, впрочем, держась на почтительном расстоянии от них двоих. В какой-то момент Кайндел даже показалось, что свершившийся обряд был призван сделать их не братом и сестрой, а супругами (как она подумала в первый момент, услышав его фразу: «Я к тебе с просьбой совсем иного рода… Вернее, даже с предложением»). Но ощущение скоро пропало, потому что в обращении правителя не было ничего близко-интимного. Он общался с нею сдержанно, несколько отстраненно, должно быть, чтобы не отпугнуть излишней сердечностью. Это она тоже поняла, и с трудом подавила желание посоветовать ему расслабиться. Но потом решила, что как раз совет – лишнее. Иавернец за долгие годы привык именно так обходиться с людьми, зачем сбивать его с толку.